Ему действительно надо было торопиться, репетиция в театре оперетты уже подходила к концу. И Светлана могла бы его подвезти, но сама не предложила, а он не стал ее просить. В их отношениях наступила пора отчуждения. Ему хотелось поскорее уехать. Он скучал по Москве. Скучал — не то слово, болезненно переживал разлуку с Москвой. Но, прекрасно зная себя, понимал, что не будет ему покоя, если не разберется с этим делом, и особенно с той ролью, которую в нем играет Светлана. Хотя уже имел на этот счет свои соображения.

Веру он застал чудом, когда она выходила из театра. Балуев был на такси и сразу затащил ее в машину. Актриса не сопротивлялась. В ней теперь трудно было узнать прежнюю вампиршу. Лицо без грима и косметики вряд ли могло показаться привлекательным. Морщины безбожно расправились с ним, а кроме того, добавились круги под глазами и потухший взгляд.

— Скверно выгляжу, правда? — криво усмехнулась она, заметив, с каким удивлением разглядывает ее Геннадий.

— Хорошо, что еще хоть как-то выглядите, — не стал щадить он актрису. — Живы, и слава Богу!

Вера неожиданно расплакалась.

— Я не знаю, что мне делать! — прошептала она. — Помогите! Я все расскажу!

— В «Сириус», — скомандовал он шоферу.

— Почему не ко мне домой?

— Так будет надежнее.

Он допускал, что на квартире у Веры засада, и ее слезы притворны.

— Вчера убили директора, — напомнила она, — а позавчера Полину.

— Кто это?

— Помните симпатичную девушку в моей гримуборной? Она вам понравилась. Ее нашли на набережной, с пулей в голове. Какой ужас!

— Она имеет отношение ко всей этой истории?

— Не знаю.

— Тогда не стоит отвлекаться. В этом городе каждый день кого-нибудь убивают.

— А вы черствый человек, — сказала Вера.

— А вы?

— Меня заставили!

— Я здесь тоже не по своей воле.

— Понимаю, — снова усмехнулась актриса.

В такой ранний час в баре не было ни души. Играла музыка. Бармен не появлялся.

Балуев выбрал столик в дальнем углу, под фикусом. Тот самый, где, по словам бармена, сидел человек в длинном шарфе. Сегодня за ними никто не будет следить.

— Вы хотите, чтобы я рассказала о той ночи? Но до нее было еще две ночи съемок. Мы ходили с директором на могилу моего кумира, моего учителя. Директор ухаживал за мной, говорил комплименты, дарил цветы. Все произошло неожиданно. Накануне той роковой ночи он признался, что мы занимаемся не кино, а «смертельным шоу» (это его выражение). Я не поняла, ведь фильм тоже был как бы про это. «Вы не поняли, милочка, — грубо оборвал он меня, — съемки закончатся настоящим убийством, и мы все будем участвовать в нем!» Он говорил вдохновенно, и я подумала, что он немного свихнулся на этой почве. «Вы мне должны помочь, дорогая», — не унимался директор. «Конечно, помогу», — подыграла я. «Без сомнения! Иначе ляжете неподалеку от своего учителя!» Шутка мне не понравилась. Я все воспринимала именно в шутку, ни о чем таком не подозревала. На следующую ночь он опять потащил меня к могиле учителя. Я считала, что двух ночей вполне достаточно, чтобы отдать дань памяти любимому артисту. «Вы же обещали мне помочь!» Что ж, думаю, будем сходить с ума вместе! Честно говоря, очень хотелось посмотреть съемку с лошадьми. Ну, помогать так помогать! Мы дошли до могилы. Он все время смотрел на часы. Потом сказал: «Ждите меня здесь. Я скоро вернусь. Шаг влево, шаг вправо карается смертью!» Я, как дура, ждала его там, одна среди могил, в полной темноте, а он в это время резал ни в чем не повинного парня! Потом прибежал, едва отдышался и, ничего не объясняя, потянул меня за платье.