— Хорошо, давай оставим в покое Поликарпа.

— С удовольствием!

— Поговорим о Христофоре. Парень стал жертвой чьей-то игры…

— Послушай, — снова перебил ее Геннадий, — у Карпиди на совести столько жертв! Это обыкновенная месть. Ведь дураку ясно!

— В том-то и дело, что ни черта не ясно!

— Я думаю, это гнев богов. Кто-то доложил Зевсу о нашем хитромудром греке и о делах его. И великий громовержец придумал ему наказание!

— Давай серьезно, — попросила Светлана.

— Давай, — согласился Балуев. — Какой у тебя интерес в этом деле?

Вопрос застал ее врасплох. После некоторого замешательства, она ответила вопросом:

— Это так важно?

— Без твоего интереса я не возьмусь за расследование.

— Ладно, скажу. — Голос ее дрожал от напряжения. — В городе появилась новая сила. Я хочу знать, кто за этим стоит?

— Я тебе не верю, — покачал головой Балуев. — Ты слишком крепко сидишь в своем депутатском кресле, чтобы взволноваться от появления в городе новых бандитов. Ради этого ты не стала бы меня беспокоить.

— Ты прав, но истинную причину я пока сказать не могу. Потом когда-нибудь, — пообещала Светлана.

Несколько минут они сидели молча. Балуев нервно барабанил пальцами по столу. Хозяйка мыла посуду.

— Ответь мне, только честно. Ты как-нибудь связана с Поликарпом?

— Нет.

— И он не знает о том, что ты хочешь вести самостоятельное расследование?

— Нет.

— Ничего не понимаю!

— Не ломай голову. Со временем все узнаешь.

— А если кто-нибудь проведает и доложит Поликарпу о моих потугах? Что тогда?

— Будем думать вместе.

— Может оказаться поздно. Я теперь принадлежу только себе. Влиятельный дяденька Мишкольц за меня не заступится. Ты хоть понимаешь, в какое болото собираешься меня затянуть?

— Будем считать, что ты работаешь на меня. А я теперь не менее влиятельна, чем дяденька Мишкольц. Как тебе такой вариант?

— Надо подумать.

— Завтра ознакомишься с делом Христофора Карпиди. Надежные люди отсняли для меня ксерокопию.

— Кто ведет дело?

— Следователь Беспалый.

— Ну, этому уже дали на лапу со всех сторон!

— Все, кроме меня, — наконец улыбнулась Света. — Я предпочитаю не разбрасываться деньгами. Все твои расходы беру на себя. По рукам?

— Если женщина просит… — развел руками Балуев и тут же заработал поцелуй в щеку.

Они расстались у здания горсовета. На прощание Геннадий спросил:

— Пацан учился в Париже?

— В Сорбонне. Он сначала закончил там лицей.

— У нас что, мало своих престижных вузов?

— Думаю, Поликарп хотел его уберечь от нашей жизни. Старший сын учился в Канаде. Теперь живет в Греции.

— Вот что, Светочка, подготовь-ка мне через своих надежных людей максимальные сведения о семье Гробовщика, особенно о всех его детях.

— Зачем? — вытаращилась она.

— Буду пока отрабатывать собственную версию. Если это месть, то обязательно возьмутся и за остальных детей. И потом, надо же понять, почему именно Христофор?

— Он был его любимцем, — грустно улыбнулась Света.

— Вот видишь! Это опять говорит в пользу моей версии!

Он выкурил сигарету прямо на крыльце главного административного здания, чтобы собраться с мыслями.