— Что за черт? Может, она хочет, чтобы я сначала вспомнил ее?

И в этот миг он вспомнил!

Дубай. Девяносто пятый год. Знойное июньское утро. Если бы не проклятые детали для компьютеров, ни за что не поехал бы туда в такое время. Слава Богу, в его загранпаспорте не было израильской визы (а ведь собирался навестить родителей!), иначе накрылась бы поездка! Его могли задержать. Внешность не понравилась — проваливай! Но все обошлось.

Его гостиница находилась напротив супермаркета Аль-Гураир, но на черта ему супермаркет? Каждое утро он плелся через центр города в Дейру — торговый район.

Она окликнула его возле тайского ресторанчика, в котором он накануне поужинал, оголодав от полупансиона.

— Вы не могли бы меня сфотографировать?

Миловидная блондинка с искрящимися, веселыми глазами. На ней длинное платье-балахон, скрывающее фигуру, и сандалии. Одета не по моде, но так спокойнее в этой строгой исламской стране.

— Пожалуйста. — Ему было некогда, но он согласился.

Она выбрала неудачный фон, как ему тогда показалось, — мрачноватое здание Британского банка, но он не стал ей ничего говорить, щелкнул пару раз и отдал фотоаппарат.

— А теперь давайте вместе!

— Зачем? — удивился он. Чего-чего, а фотографироваться Гольмах терпеть не мог.

— Я так хочу! Ну, пожалуйста!

Она так просила, что отказать было невозможно. Девушка остановила индийца в чалме, ехавшего на велосипеде. И в двух словах объяснила, что от него требуется. Местные индийцы — посезонники, торгуют в Дейре и прекрасно понимают по-русски.

Она взяла Михаила под ручку и повела его на то же место, под пальму, на фоне Британского банка.

— Вечером я отдам вам фотографию! — лаская взглядом, объявила она. — Встретимся в девять. На этом самом месте.

— Не могу обещать. У меня много дел.

Она прицепилась, как липучка. Провожала его до самой Дейры. Рассказала, что приехала из Баку. Что там у нее ателье для новобрачных. Она дает напрокат платья и костюмы. Что дело очень прибыльное. А сюда она приехала, чтобы закупить новую партию. Здесь дешевле. Здесь все дешевле.

— Все, что надо, я сделала. Завтра улетаю. Ну и скукотища эти Эмираты. Мы могли бы с вами поразвлечься! Приходите вечером!

— Приду. — Он не знал, как еще отвязаться от этой липучки.

— Точно?

— Обязательно.

— Я буду ждать в девять!

Гольдмах всегда пользовался расположением женщин, ведь уродство привлекает не меньше, чем красота. К нему иногда подходили на улице, но он предпочитал избегать случайных знакомств. И эту девушку из Баку он никогда больше не видел.

Теперь, задним числом, его удивляло одно обстоятельство, о котором он тогда не подумал. В Эмираты не пускают незамужних женщин до двадцати пяти лет, а замужних молодух — только с мужьями! Липучке из Баку было не больше двадцати, или она так хорошо сохранилась! И еще, он не помнил, чтобы ее звали Ольгой. Она, разумеется, представилась. Но имя было какое-то другое, более редкое. Нет, только не Оля!

Голова распухала от мыслей. Он встал под холодный душ.

Попробовал ухватиться за ниточку с другого конца. Пентиум состоял в организации Шалуна. Почему он уехал в Москву? Между ними что-то произошло? Об этом вряд ли кто-то расскажет, разве только сам Шалун. Гольдмах с ним незнаком. У него теперь совсем другая «крыша». Надежная «крыша». Кому он может мешать? Может, дело в самой «крыше»? Тогда ниточка ведет в Швейцарию.

Он долго не мог уснуть из-за открытки, оставленной в квартире маленькой Нади.

С десяти до одиннадцати утра терпеливо ждал звонка таинственной Оли из Эмиратов.