С десяти до одиннадцати утра терпеливо ждал звонка таинственной Оли из Эмиратов. Она позвонила в десять сорок.

— Наконец-то ты дома!

— Разве мы переходили на «ты»?

— Это сделать никогда не поздно.

— Хорошо. Что тебе надо?

— Ну почему так грубо? Я хочу отдать тебе фотографию.

— Через три года?

— Фотографии не стареют, — философски заметила она.

— Засунь ее себе в задницу!

— А ты хам!

— Вот и договорились!

— Не вешай трубку! — закричала она.

Но ей пришлось перезванивать.

— Что еще, девушка из Баку?

— Я никогда там не была!

— Я так и понял. Откуда у тебя мой телефон?

— Спроси что-нибудь полегче! Нам надо встретиться!

— Зачем?

— Я не могу по телефону.

— Старые песни! Говори лучше сейчас!

— Я следила за тобой в Эмиратах по поручению Пентиума!

— Врешь!

— Можешь мне не верить, но это так. У меня есть кое-какая информация. Могу поделиться. Не бесплатно, разумеется.

— Хорошо. Встречаемся в казино «Большие надежды», в девять вечера.

— Ты с ума сошел? Там вход по специальным билетам!

— Осведомлена ты неплохо! Скажи, что пришла ко мне, и тебя пропустят.

— Ни фига себе! А я смогу потом выйти обратно?

— Кому ты нужна, радость моя? Если информация стоящая — заплачу!

Дел на сегодняшний день прибавилось, но Гольдмах все же хотел проверить сказанное Таней Семеновой. Она утверждала, что за ним следят, а он ничего такого не замечал.

Миша прогулялся до продуктового магазина. Сделал запасы на ближайшие дни. Купил в киоске газету. Или он не умел обнаружить за собой «хвост», или Таня преувеличивала!

Вернувшись домой, он занял пост у окна. Следил за окнами соседнего дома и за художественными мастерскими. Тут-то и появился Балуев!

— Как вас занесло в наши края? — спросил Миша, разливая кофе в чашки.

Геннадий долго осматривался в этой странной для богатого человека квартире, но вопросов не задавал. Каждый живет как умеет.

— Вы имеете в виду город?

— Город? — удивился Гольдмах. — Вы давно здесь не были?

— Около года.

— Отдыхали? Нет, я имел в виду, как вас занесло в наш двор?

— Я здесь часто бывал в детстве. Мой отец работал в этих мастерских. Иногда тянет в такие хорошо знакомые места.

— Понятно.

— А вы давно здесь обосновались? — поинтересовался Геннадий.

— Недавно. Мне здесь нравится. Я не привык к роскоши. Родители у меня врачи. Теперь живут в Израиле. А я, как видите, здесь. Хотя мне иногда звонят и просят убраться в Жидомасонию.

— Кто звонит?

— Если б я знал? А Владимиру Евгеньевичу не предлагали? — осторожно полюбопытствовал Михаил.

— Вы знакомы с Мишкольцем?

— Нет, я просто спросил.

— Я, во всяком случае, ни о чем таком не знаю. Мишкольц — полукровка.

— Полукровкам иногда достается больше, чем евреям, — заметил Гольдмах.

Балуеву на миг показалось, что он разговаривает со стариком. В глазах собеседника светилась старческая доброта и мудрость. Он подумал, что с таким человеком можно было бы и расслабиться, хоть он из другого лагеря. Но как он может открыть, что работает на Поликарпа? Это же позор!

— А Гольдмах Исаак Ильич не ваш родственник? — Геннадий решил осторожничать в пределах разумного.