Кстати, подумалось вдруг, что то самое полулегендарное УРПО — управление по разработке преступных организаций в центральном аппарате ФСБ, — ещё не расформировали.

Именно про это управление часто говорят, когда имеют в виду ту самую, ещё более легендарную, «Белую стрелу», что это якобы они мочат криминальных авторитетов. Но что правда про этих чекистов, а что нет — мне неизвестно, зато слухов ходило будь здоров… вернее, ещё будет ходить, когда перебежчик Литвиненко свалит за кордон и начнёт рассказывать обо всём тем, кто готов его слушать. А сейчас о них пока и неизвестно особо.

Но это так, на подумать. Лучше о делах. Мне доводилось работать с соседями-смежниками, и с Ивановым, которого я знал в первой жизни, и с другими офицерами госбезопасности после него.

И они работают не так, как мы сегодня видели.

Что сделала бы нормальная группа слежки от гэбэшников? Всё, чтобы мы её не заметили. И ксивами бы светить не стали. Группа завербовала бы местного мента, чтобы он показывал документы как раз в таких случаях. Может, они хотят, чтобы мы их заметили? Но смысл? Некрасов не напугается, да и я тоже это переживу.

Или… или это чья-то частная инициатива? Хочешь что-то спрятать — положи на видное место, а тут за грубой работой наглых молодых местных оперативников может скрываться тщательно подготавливаемая операция…

Короче, этим вечером я хотел заняться вопросом. Надо бы вывезти из игры несколько игроков, для начала хотя бы Веселовского. Надо продумать, что с ним делать и как его использовать. Так же надо бы увидеться с Ивановым, подключить его… потому что я сомневаюсь, что слежку организовал он. Но убедиться в этом надо самому…

Ещё вчера я обещал днём заехать к Юльке, чтобы увезти её отца в больницу. Когда я подъехал, Витька, Юлькин брат, уже вытащил отца и усадил на кресло-коляску. Вдвоём с ним мы пересадили парализованного дядю Лёшу на заднее сидение джипа, а коляску запихали в просторный багажник.

— Ништяк машина, — оценил обычно неразговорчивый Витя.

А вот взгляд у дяди Лёши стал печальным, наверное, решил, что я подался в бандиты. Тут Юлька давай рассказывать ему об охранной фирме и моим делам с приезжим промышленником, который поднимает производство в тайге, но моего тёзку дядю Лёшу это вряд ли успокоило. Он-то старый работяга из депо, ему это всё дико.

— И даже машину подарили, — продолжала Юлька, поправляя завязанные в хвост волосы.

На коленях у неё лежала сумка, новенькая, из гладкой кожи кремового цвета, в ней что-то было, и Юлька хитро смотрела то на меня, то на неё. Какой-то сюрприз готовит, но у меня тоже есть кое-что для неё.

Довезли её батю до больницы, потом увезли назад, Юлька осталась в машине, а я притормозил у деревьев, чтобы сделать пару звонков. Всю дорогу посматривал в зеркало, но никакого хвоста за собой не видел.

Короче, у нас же вопрос с Седовым насчёт того насильника, надо его быстренько порешать и подключить его, чтобы выяснил, что получится, про тех двух «рыбаков». Матёрый опер способен на многое. Ну и вопросы эти надо закрыть до появления зверюги на Правом берегу. Остаётся уже меньше времени.

— Опять думаешь? — спросила Юлька.

Она жевала мятную жвачку «Love is…», судя по вкладышу, которую она разглядывала, накручивая локон волос на указательный палец. У неё что, новые духи? Запах заметный. На ней летнее платье, но раз на улице сегодня прохладно, она накинула джинсовую куртку, тоже новую. Она приоделась за последнее время, ездили с ней за покупками несколько раз. Подол платья чуть задрался, хотя она периодически пыталась его поправить, натягивая вниз, но её стройные ножки всё равно видно.

— Приходится думать, — сказал я и посмотрел ей в глаза.