А время шло, солнце уходило, и Седова нигде не было. Глеб проверил пейджер, есть ли там новые инструкции, но было тихо.

И вскоре он услышал шаги.

— Да я сама дойду! — послышался женский голос. Кто-то пошёл быстрее.

— Пошли! — мужской звучал резко, сдавленно. — Здесь рядом.

Через заросли травы видно две фигуры: высокий молодой мужчина и усталая женщина лет тридцати пяти в платье и с газовым платком на голове. Высокий, значит… это младший брат, ведь старший — пузатый, и ростом пониже, и у него усы.

Просто идти с женщиной не преступление, но Сибиряк напрягся. Если что — вмешается…

— Только вякни мне!

Оба силуэта вдруг исчезли, послышались звуки борьбы. Глеб вскочил на ноги. И тут в носу снова засвербело…

— Апчхи! — оглушительно чихнул он, аж в ушах заболело.

Высокий вскочил и побежал через траву, прямо через крапиву, отчаянно матерясь от боли. Штаны он натягивал на бегу, мелькнул белый зад. Глеб собрался было за ним, но остановился. А вдруг он её убил? Слишком быстро она упала. Может, ножом ударил.

Обошлось без оружия, насильник просто повалил её в траву, а в рот засунул её же платок. На земле остались покупки: молоко в стеклянной банке с пластиковой крышкой, пряники и хлеб домой. Молоко разлилось, пряники из порванного пакета разлетелись во все стороны, хлеб растоптали. Брошенный ножик, которым гад ей угрожал, валялся в траве.

Седов появился быстро и оглядел всё. Потом полез за ксивой. Глеб убрал ствол. Значит, действовать официально, но жёстко.

— Да он, да он… — только и могла сказать женщина лет сорока.

Она начала торопливо рассказывать. Жила рядом, пошла через пустырь, а непонятно откуда взявшийся парень с торчащими ушами и глазами навыкате предложил помочь. Она отказалась, но маршрут не сменила, а он пошёл следом и напал.

— И чё делать? — шёпотом спросил Глеб. — Брать официально? По всем правилам?

— Так-то по горячим следам можно, — задумчиво сказал опер. — И свидетельница есть.

— А потом сможем остальные эпизоды подтянуть? Или сделаем быстро, но эффективно? В нашей манере? Чтоб кабздец и всё, пишите письма.

— Если трупак найдут, то… да и она нас видела. Давай уж как положено… напоследок. Но если что… может, и не найдут.

Седов громко выдохнул, потом поднял глаза к небу, наверняка прикидывая, как проводить всё официально. Ну или как неофициально, а то пока следствие, дело, брат начнёт вмешиваться, может, деньги занесут потерпевшей, а может — договорятся с кем-нибудь.

— Заявление писать надо, — сказал опер.

— Да какое заявление⁈ — потерпевшая, рыдая, собирала рассыпанные вещи. — Меня тогда, в 93-м, тоже один полез, затащил в машину. А ваши потом говорят, мол, сама его спровоцировала. Родственник он чей-то оказался, или бандит. Сама же потом виновата и окажусь опять!

Она махнула рукой и пошла дальше, вытирая лицо. Седов скрипнул зубами и выдохнул.

— Ëпрст, чё так всё сложно-то стало? — спросил он.

Глеб встал рядом. Это чужой район, Правобережный, не та земля, где работали Седов и Сибиряков. Поэтому это развязывало руки. У Седова внешность непримечательная, его запомнить сложно, а Глеб перед ней толком и не показывался. Ну а то, что во дворе видели, ну так там много людей ходят.

Адрес насильника знали, вернее, адреса обоих братьев. Отправились сразу к младшему, когда уже стемнело. Сейчас-то он на взводе, но потом, решив, что за ним никто не пришёл, может расслабиться.

Уже темнело, они поднялись на третий этаж. Нужная дверь казалась ржавой, но была сделана из толстого листа железа.