Двадцать восемь. К приезду машины будет больше. Не удивлюсь, если скоро я стану одним из самых богатых людей в школе.

* * *

Ко дню приезда машины мой тайник пополнился. Схему, по которой заказывались товары с воли, я успел досконально изучить. Пока мы разгружали машину, водитель и охранник грузовика обедали в столовой. Мастер Куан подсаживался к ним за стол, и солидные мужчины вели солидный разговор. После обеда Мейлин прибирала со стола и приносила накладные, по которым мы принимали разгружаемый товар. А вместе с накладными передавала свёрнутые в трубочки записки. Пока водитель с Куаном просматривали накладные, охранник разворачивал записки, читал и на обороте каждой писал цифру, означающую стоимость товара, то есть, количество таблеток. Мейлин забирала записки вместе с накладными и подавала мужчинам чай. На подносе под одной из чашек лежали завёрнутые в салфетку таблетки. Водитель забирал их и выходил в туалет — где, наверное, пересчитывал. Потом возвращался за стол. Они с охранником допивали чай и уезжали. Удобная схема. В случае чего водитель мог в любой момент скинуть таблетки. А записки — ну подумаешь, записки. Мало ли, для чего их пишут.

Вечернюю молитву я в тот день еле выстоял. Устал, предыдущей ночью тренировался до посинения. Решил, что сегодня устрою себе разгрузочный день — на час меньше тренировок. Я считал, что небольшой отдых заслужил.

Мы вышли из молельни и направились в своё крыло. Я и Тао плелись в хвосте толпы из сорока человек. Парни, которые шли впереди, оказались в коридоре раньше нас. И по толпе зашелестело:

— Шмон!

— Воспитатели!

— Комнаты досматривают!

Кто-то из парней в ужасе застыл на месте, кто-то, наоборот, поскорее устремился вперёд. Тао был среди застывших.

— Пошли, — подтолкнул я его, — перед смертью не надышишься.

Ясно было, что всё то время, которое мы провели на молитве, воспитатели орудовали в комнатах. Вряд ли там хоть что-то осталось недосмотренным.

— Чей матрас? — Этот вопрос воспитатель задал, едва мы с Тао перешагнули порог.

По комнате словно ураган прошёл — тумбочки распахнуты, подушки и одеяла свалены в кучу на полу, даже кровати перевёрнуты. Воспитатель развернул матрас к нам, демонстрируя прореху-тайник в боку.

Я шагнул вперед:

— Мой.

— Предупреждение за порчу казённого имущества.

— Я ничего не портил. Мне матрас уже достался таким. Если скажете, где можно взять иголку и нитку, я зашью эту дыру.

— Зашей лучше свой поганый рот, — посоветовал воспитатель. Бросил матрас на пол и взял с тумбочки Тао яркий журнал: — Чей?

Тао побагровел:

— Мой.

— Предупреждение за нарушение дисциплины.

Тао понуро промолчал.

Воспитатель свернул журнал в трубку и, похлопывая им по ладони, вышел из комнаты.

— Помоги, — попросил я Тао. И взялся за спинку своей кровати.

— А… — ошалело сказал Тао. — Э…

— Что? — невинно осведомился я.

— Н-нет. Ничего.

— Тогда помоги.

Вместе с Тао мы привели в порядок кровати и постели. Я разделся и лёг.

Не рассказывать же Тао о том, что тайник, обнаруженный воспитателем в матрасе, был пуст. Повезло. Если бы воспитатели решили устроить шмон вчера, предупреждением я бы не отделался.