— А с борцами это всё каким образом связано? — спросил я.

Яню легонько шлёпнула меня по груди.

— Я же рассказываю! Зачем меня торопить? Разве ты спешишь куда-то?

Уж что правда то правда — я ровным счётом никуда не спешил. Лёжа со сломанной ногой в больничной палате, можно позволить водам времени спокойно нестись мимо. Особенно если рядом лежит такая вот Яню в халате на голое тело.

— Виноват. Слушаю внимательно.

— То-то же. Духи эти вселяются в людей. Чаще всего — ещё до рождения. Они обычно привязаны к семьям, поэтому люди, наделённые духом, ведут свою родословную из древних времён.

— Так это реальность? — снова не выдержал я. — Не просто легенда? Эти люди, одержимые духами — существуют?

— Легенда, — глазом не моргнув, сказала Яню. — Спроси члена любого из кланов, и тебе скажут, что это — всего лишь легенда. Притом — глупая, о которой следует забыть как можно скорее. Иначе твоя жизнь мало чего будет стоить.

— Слыхал, что эти ребята могут ходить по воздуху, убивать взглядом…

— Лей, духи способны на многое и передают эти способности людям, которых избирают. — Яню приподнялась на локте и как-то грустно посмотрела на меня. — Только за всё приходится платить. В том числе — и за эти удивительные способности.

— И чем же платят люди? — разговор интересовал меня всё больше.

— Жизнью… Жизни избранных духами не принадлежат им. Они принадлежат либо их господину, либо некоей великой цели. Это — люди пути. Сильные люди, которых может остановить либо смерть, либо достигнутая цель.

Яню, похоже, совсем никуда не торопилась, её не заботила перспектива быть застигнутой в койке с учеником, который, к тому же, умело выстроил себе плохую репутацию. Она вела себя, как полноправная хозяйка этого места, и я почему-то не сомневался, что тем докторишкой вертит, как ей заблагорассудится.

— Ты куда? — спросила Яню, когда я сел.

— Ну, я сутки провалялся на одном месте. Нужно… Ну, сходить в другое место.

— Ох, разумеется, — спохватилась Яню. — Сейчас принесу судно.

— К чёрту, — резко откликнулся я и не сдержал дрожи; меня коснулась ещё одна тень воспоминания. — Врач что-то говорил про костыли.

После небольшой паузы Яню тихо вздохнула:

— В тебе и вправду сильный дух. Я ведь сразу почувствовала…

* * *

Опираясь на костыли, я добрался до туалета, где пару минут наслаждался одиночеством. Крохотная форточка была приоткрыта, снаружи задувал прохладный свежий ветерок, ласково касаясь кожи.

Опять, во второй уже раз, пришла мысль о сигарете. Но я ведь бросил. Бросил, после того, как вышел из больницы, из которой не должен был выйти. Тогда я, кажется, навсегда завязал и с курением, и с алкоголем. Просто не мог. Что-то во мне изменилось. Почему-то…

Вспомнилось ощущение от входящей в вену иглы. Содрогнувшись, я нажал на смыв и открыл кран с горячей водой. Многое мне ещё предстояло узнать о себе.

Когда я вернулся, Яню сидела на моей койке в застёгнутом халате. Она не провожала меня и сейчас не протянула рук, только взяла костыли, когда я сел рядом с ней на койку. Хорошая медсестра, сообразительная. Обычно увечным все рвутся помогать — так, что поубивать хочется.