– А зачем собирать? – заинтересовался Алки. – Вы без меня что-то интересное нашли?

– Авита нашла, – сообщил Гижер. – Помнишь, в кабинете, где Саукриша убили, полка с бокалами наррабанского стекла? Один бокал хозяин снял для себя, остальные в ряд стоят. Вот Авита и углядела, что один из них не так на солнце просвечивает, как другие.

– На полке от него был розоватый блик, – уточнила девушка.

– Что значит глаз художницы! – оценил Гижер. – И заметила она на дне бокала засохшую красную жидкость.

– Кровь? – ужаснулся Сверчок.

– Нет, наливка, – хихикнула Авита. – Понимаешь, она густая. Всегда немного на стекле остается. Кто-то пил с хозяином в ту ночь. И хотел это скрыть. Отмыть бокал от липкой наливки ему было негде.

– Или ей, – уточнил Гижер.

– Или ей, – не стала спорить барышня. – Пришлось поставить бокал на полку прямо так... Я заглянула в остальные бокалы – там не было пыли. И служанка подтвердила: мол, каждый день она протирает все бокалы.

– Это значит, – тут же схватил суть Алки, – что слуги ни при чем. Не стал бы слуга с хозяином вдвоем пить наливочку из дорогого бокала.

– Или ни при чем слуги-мужчины, – не удержался Сверчок. – С хорошенькой-то служаночкой чего ж не выпить?

– Толковое замечание, – одобрила Авита. – Но в доме нет хорошеньких служаночек. Похоже, об этом позаботилась супруга хозяина. Обе горничные и кухарка весьма немолоды и не блещут красотой.

Слова «толковое замечание» окрылили Сверчка, и он рискнул высказать еще одну догадку:

– А если хозяин пил с кем-то из родни, а потом собутыльник ушел, а кто-то из слуг явился и зарезал господина?

Но за это предположение новичок не удостоился похвалы. «Лисы» поглядели на него с насмешкой. Гижер объяснил:

– Родичу незачем ставить на полку бокал. Оставил бы на столе, чтоб прислуга убрала и вымыла. А если бокал на полку поставил убийца-слуга... зачем слуге скрывать, что хозяин с кем-то выпивал? Нет, парень, не сомневайся: убил кто-то из господ.

– Вдова, – начала перечислять Авита, загибая пальцы. – Сын от первого брака. Невестка, жена этого сына. Племянник покойной жены, он в доме вроде управителя. И младший брат покойного господина... Фагрим уверяет, что такую рану могла нанести хоть мужская, хоть женская рука. Чиркнуть острием по горлу – много силы не надо. И умения, кстати, тоже.

– Пятеро подозреваемых, – вздохнул Гижер. – И в тот вечер все разбрелись поодиночке. Племянник играл на скрипке, пока спать не лег. Но его комната в левом крыле, в стороне от комнат остальных, поэтому никто не слышал, как он... это... музицировал. Вдова раньше легла спать – опять-таки этого никто не видел. Служанку она отпустила, сказала, что разденется сама...

– Это было у нее в привычках? – вскинулась Авита. – Часто она раздевается без служанки?

– Часто ли – про это я не спросил, – покачал головой Гижер. – Зато служанка говорит, что иногда на госпожу накатывает: не может никого видеть. Любые голоса царапают ей уши, голова болит. Вчера вечером на нее такое и нашло. Потому и служанке велела уйти... Сын убитого и его супруга заявили, что тоже ушли спать пораньше. Вместе. Я было обрадовался: двоих можно не брать в расчет! Но служанка невестки мне по секрету шепнула, что они врут. Они в тот вечер поссорились, а потому спать ушли по разным спальням. А как зашла речь об убийстве, так друг друга выгораживают.

– Помирились, стало быть, – ухмыльнулся Алки. – А младший брат господина?

– Говорит, захотел подышать свежим воздухом. Вышел с заднего крыльца и вернулся так же, чтоб никого не беспокоить.