– Мерзавец! – завизжала Лаиви.

– Мерзавец или нет, а только говорю правду. В чем я солгал? Может быть, Кришнес старательно ведет торговые дела, а ты нянчишь детей? О да, тогда вы оба достойны наследства!

– Вы оба так уверенно говорите о наследстве, как будто уже кувшин разбили, – промурлыкала Нурфина. – А ведь покойный, если изволите припомнить, был женат... и очень щедр к супруге...

– Кстати, о кувшине... – начал Ларш.

Родственнички разом заткнулись. Наверняка насторожили уши.

– Кувшин-то еще цел, – спокойно продолжил Спрут. – Я только что был в храме Того, Кто Гасит и Зажигает Огни Жизней. Стоит себе кувшин с завещанием, горлышко воском залито, на воске храмовая печать, всё как полагается. А только быть бы кувшину сегодня разбитым, даже останься почтенный Саукриш в живых.

Родственники выжидательно молчали.

– Вчера жрец получил записку от господина Саукриша. Мол, приду в храм завтра, собираюсь изменить завещание. Что интересно, записку принес не один из здешних слуг, а мальчишка-беспризорник, которому за доставку дали медяк. Думается мне, почтенный Саукриш не хотел беспокоить дорогих родственников такими пустяками.

– Изменить завещание? – с недоумением переспросил Виакриш.

– А новое завещание... оно найдено? – осторожно поинтересовалась вдова.

– При обыске в кабинете мои люди не нашли никаких записей о наследстве, – ответил Ларш. – Только переписка по торговым делам. Может быть, покойный хотел составить новое завещание прямо в храме. А может, бумага приготовлена, но лежит не в кабинете, а где-то в комнатах?

«Наверное, после разговора всей семьей кинутся искать, – подумал Сверчок. – Всю мебель переломают, полы поднимут!..»

– Но меня сегодня волнует не только это, – продолжал Спрут. – Да, конечно, я буду искать и завещание, и нож, и руку, которая этот нож держала. Но гораздо важнее для меня – найти настоящего убийцу.

По комнате пролетел шорох. Они там что, с кресел повскакивали?

– А скажите-ка мне, почтенные господа из Рода Ункур, – с неожиданной вкрадчивостью продолжил Ларш, – где вы покупаете вишневую наливку? Я говорю о том кувшине, из которого в свой последний час наливал себе Саукриш.

Общее недоуменное молчание прервал голос вдовы:

– Закупками для дома занимается Фарипран.

– Занимаюсь, – подтвердил племянник. – Но эта наливка не покупная. Ее прислали дяде из поместья на Юндаузарне, в низовьях.

– Верно, – вмешался Виакриш. – Поместье унаследовали от отца мы с братом. Пополам. То есть доходы с него – пополам, а распоряжается там управляющий.

– Этот управляющий – наррабанец?

– Нет, но при чем тут... – растерялся племянник.

– А есть в поместье другие наррабанцы – слуги, рабы?

– Высокородному господину угодно вести какой-то странный разговор... – снова влез Виакриш с явным раздраженьем в голосе.

– Высокородный господин, – отрезал Ларш, – задал простой вопрос. И до сих пор ждет ответа.

– Этой зимой я был в поместье, проверял счета, – отозвался племянник. – Ни одного наррабанца я там не видел.

– А в доме есть слуги-наррабанцы?

– Нет, но...

– Где хранился кувшин с наливкой?

– В кладовой.

– Горлышко было запечатано?

– Залито воском, но не запечатано. Зачем?

– Хозяин открыл кувшин первым?

– Муж взял кувшин к себе в кабинет нераспечатанным, – припомнила Нурфина. – Сам снял с полки в кладовой и унес. Уже там открыл.

– Давно?

– Только вчера.