– Господин мой, – поинтересовалась у Лебедя Милеста, – а правду ли говорят, что в Аршмире будет замечательный зверинец? И что твоей милости поручено его создать?

– Правда, – криво усмехнулся Шеркат. – Именно мне высокородный Ульфанш навязал эту головную боль.

– Говорят, навязал вместе с хорошей суммой денег, – уважительно сказал Заренги.

– А ты знаешь, какие там расходы? – мрачно ответил Шеркат. – Ладно, землю мне дали бесплатно. Ладно, клетки и вольеры устроить – невелик расход. А вот сами звери... да провоз их из-за моря... да они, сволочи, еще и сдохнуть могут по дороге...

– А обезьяны там будут? – нежно улыбнулась Милеста. – Я так люблю обезьян!

– Я просто обожаю обезьян! – вскинула голову Барилла. – Особенно больших!

– Они такие очаровательные! – умильно поддержала ее Джалена.

– Так, девочки, – проницательно глянул на актрис Шеркат. – А ну выкладывайте: что вы затеяли и при чем тут обезьяны?

1 (5)

* * *

Яблоневая улица была оазисом тишины и спокойствия в неугомонном Аршмире. Да, она располагалась неподалеку от Старого Порта, туда долетал запах чешуи и рыбьих потрохов с Рыбной площади. Да, люди богатые и респектабельные не стали бы селиться на этой окраине. Но все же здесь было чисто, славно и уютно. А во дворе у пекаря Аштвера еще и пахло свежим хлебом, только что вынутым из печи. Пахло так, что у Сверчка закружилась голова. Бедняга вспомнил, что последний раз он ел вчера.

Навстречу гостям с крыльца сошел сам хозяин.

Сверчку приходилось видеть Аштвера прежде, когда тот еще был десятником «крабов». И теперь парнишка молча дивился тому, как изменился этот жилистый, по-наррабански смуглый человек. Плечи, некогда сильные, гордо развернутые, ссутулились, а в курчавых волосах и короткой бородке, где раньше лишь пробивалась седина, теперь белый цвет почти вытеснил черноту. Но темные глаза были, как и прежде, пронзительными и насмешливыми.

– Гижер заявился! – громогласно обрадовался он. – Краб, отрастивший лисий хвост! Проходи, посидим, вина выпьем... А это что за герой с тобой? Перевязь носит, а я его не знаю... Новичок?

– Ну да, новичок. А посидеть с тобой я бы посидел, да некогда, – степенно откликнулся Гижер. – Спешу в «Плясунью-селедку». Говорят, там видели Гвоздодера.

– Да неужто ему надоело в руднике тачку катать?

– Похоже на то. Был на Нешумной взлом, певичку одну обнесли – как есть работа Гвоздодера! Еще бы ему имечко свое на стене написать, тогда б и вовсе не было сомнений.

Аштвер помолодел на глазах: плечи расправились, глаза засветились.

– И он в моих краях появился? Что ж, сам дурак. Ко мне люди ходят за выпечкой, разговаривают в моем дворе меж собой. И в кабачки я захожу. Буду держать уши настороже.

– Спасибо, Аштвер.

– Не за что. Всегда рад помочь страже.

– Что-что? – донесся от крыльца недовольный звонкий голос. – Чем ты рад помочь страже, супруг дорогой?

На крыльцо вышла женщина – статная, красивая, белокожая. Волосы были повязаны косынкой, но светлые пряди у висков выбивались из-под голубой ткани.

– Аштвер, ты же мне слово дал, что в опасные дела больше не полезешь! Я в прошлом году по всем храмам жертвы принесла от радости, что ты из стражи ушел. Тебе же голову пробили! Мало? Хочешь дочку сиротой оставить?

– Не шуми, почтенная Вайсу́ла, – поклонился хозяйке Гижер. – Ни на что худое твоего мужа не подбиваю. Вы оба поможете страже, если сдадите комнату нашему новому «лису».

Сметливый Сверчок тоже поклонился женщине:

– Не откажи, госпожа Вайсула! Я постоялец смирный, не пьянчуга, не буян.