Между тем прием в посольстве, который должен был стать кульминацией первого почти официального визита цесаревича в Китайскую Республику, все откладывался и откладывался. Сначала ждали очередных инструкций из Петербурга и наградных списков для отличившихся рейдеров и «китайских товарищей», потом прибытия в Чунцин гоминьдановских военачальников, желавших лично выразить высокородному гостю с севера свое почтение.

За это время оперативная обстановка на фронтах успела резко перемениться. Японцы начали широкомасштабное наступление, и генералам стало не до парадов и торжеств. Чан Кайши тоже счел широкое празднование в подобной обстановке неуместным, о чем через доверенных лиц тут же сообщил послу.

– Очень жаль, – не мог скрыть огорчения князь. – Сами понимаете, ваше императорское высочество, момент не подходящий…

– Ничего страшного, – не без облегчения выдохнул цесаревич. – Полагаю, подобная возможность еще представится.

– Очень на это надеюсь, – вздохнул с кислой физиономией Белосельский-Белозерский.

– В таком случае, – решительно заявил помалкивавший до сих пор Колычев, – Николаю Александровичу лучше вернуться к выполнению своих обязанностей стажера на «Ночной птице».

– Совершенно согласен, – поддакнул дипломат. – Более того, после некоторых событий, имевших место в последнее время, я бы настоятельно рекомендовал вам, господа…

– Держаться подальше от Чунцина? – правильно понял его Март.

– От Китая, – вежливо поправил его князь.

– Пожалуй, мы воспользуемся вашим советом.

– Вот и славно!

Несмотря на не слишком долгое пребывание в посольстве, цесаревич успел обрасти за это время кое-каким имуществом. Во-первых, пошитой для него Мастером Шифу формой. Во-вторых, подарками от служащих посольства и купленными им лично сувенирами. В-третьих, генералиссимус Чан Кайши и его любезная супруга также не остались в стороне и преподнесли наследнику российского престола пару ящиков разных безделушек.

– Даже не знаю, что с этим всем делать? – немного смущенно спросил у своего наставника Николай.

– Что-что, – пробурчал занятый другими мыслями Март. – Пакетботы никто не отменял. Сейчас упакуем весь этот хабар и отправим воздухом в Питер. – Оставь себе то, без чего не сможешь обойтись, а остальное в багаж!

– Да, совсем забыл, – спохватился великий князь. – Меня тут просили передать тебе кое-что…

– Давай, – не слишком заинтересованно отозвался Колычев и, получив в руки конверт из плотной бумаги, попытался просканировать его через «сферу». – Не знаешь, что там?

– Откуда? – удивился Коля. – Это же для тебя…

Внутри оказалось нечто вроде открытки или, если точнее, раскрашенной фотографии на плотном картоне, как это делалось в прошлом веке. На нем была запечатлена молодая и очень красивая китаянка с младенцем на руках. Это была Сун Цянь.

– А кто это? – полюбопытствовал цесаревич.

– Да так, одна знакомая, – как можно более равнодушным голосом ответил Март. – Кажется, дальняя родственница генералиссимуса.

– А почему она прислала тебе свое фото?

– Да я как-то лечил ее…

– Лечил?!

– Правильнее будет сказать, проводил кое-какие процедуры. Слушай, я смотрю, тебе заняться больше нечем?

– Нет-нет, – сразу же умерил разгулявшееся любопытство Николай, хорошо уяснивший за время практики, что работы на корабле всегда много, а ничем не занятый военнослужащий – потенциальный преступник.