– Не получится, – покачал головой Зимин.

– Это почему?

– Во-первых, пленных у нас нет. Всех, кого удается захватить, мы передаем гоминьдановцам. Во-вторых, это японцы. Для них попавшие в плен все равно себя опозорили, и если мы их убьем, то туда и дорога!

– Может, еще и в-третьих есть?!

– Как не быть… Формально приговор вынесли китайские коллаборационисты, а на них и вовсе всем наплевать.

– И что же делать?

– Прекратить балаган и расходиться. А всех командиров прошу на совет…

– Нет уж, так не пойдет! – попытался возразить кто-то из рядовых рейдеров, но вышедший из себя Зимин не позволил.

– Молчать! – рявкнул он. – Вы на войне, а не в богадельне! Приказываю всем разойтись!

Собравшийся сразу после просмотра фильма совет капитанов начался очень бурно. Большинство входивших в зал заседаний при штабе эскадры были вне себя от злости и даже не думали это скрывать. Лишь немногим удавалось держать себя в руках, но по их горящим глазам и ауре было видно, что это ненадолго.

Март и ненавязчиво присоединившийся к нему Николай последними проникли в зал совета. Охрана, увидев и, что самое главное, узнав цесаревича, не смогла самостоятельно определиться, пускать его или нет, а он тем временем пробрался внутрь и, стараясь оставаться незаметным, отыскал местечко на стуле у стены. Колычев прошел к столу и сел за него, справедливо посчитав, что имеет на это равные с остальными права.

Едва двери закрылись, как рейдеры, даже не заняв своих кресел, принялись кричать, требуя у Зимина ответов на их вопросы.

– Адмирал, почему Россия не вмешивается? – брызгая слюной, орал Быков. – Экипаж Чкалова – ведь такие же подданные царя, как и все прочие. Где, мать его раз эдак, победоносный Третий флот, почему он не висит над Киото и под дулами орудий не требует немедленного освобождения наших ребят?

– Верно! – поддержали его остальные. – Когда надо было Чан Кайши спасать, мы были нужны, а теперь что же получается, нас слили? Бросили умирать?

– Вам за это платили, – имел неосторожность ляпнуть кто-то из штабных, но как только увидел реакцию приватиров, поспешил заткнуться.

– А ты нас деньгами не попрекай! – выразил всеобщее мнение Пантелеев. – Как ни крути, мы тут за интересы державы сражаемся!

– Так что ответишь, твое превосходительство? – требовательно посмотрели на Зимина бывшие товарищи.

– Значит так, – обвел тяжелым взглядом всех присутствующих адмирал. – Обо всем случившемся я в вышестоящие инстанции доложил. И в штаб Третьего флота, и Колчаку, и про его величество не забыл. Вот только сами, небось, знаете, что до царя далеко, а до Бога высоко! А посему приказываю прекратить истерику и начать думать. У кого есть – головой! А то раскричались, как бабы на базаре…

– Полегче, Владимир Васильевич!!!

– Я, слава богу, скоро сорок пять лет как Владимир Васильевич! – взорвался командующий. – И почти десять из них летал с вами. Кто-нибудь может хоть в чем-то меня упрекнуть? Что я – не помог, не пришел на выручку, когда оставалась хоть малейшая возможность? Что, подставил кого-нибудь из вас или контракт из-под носа увел? Молчите?!

– Ладно, Зима. Прости, если в сердцах что не так сказали. К тебе вопросов у нас нет, чего про родимое правительство никак не скажешь. Ну то покамест отложим, а теперь… ума не приложу, что делать? Будь у нас хоть немного времени, можно было наловить японцев для обмена…

– Да их до той поры казнят! – снова взвизгнул Быков.