– Господа, – вмешался молодой адвокат, – попросил бы вас на будущее не употреблять такого слова! Если либеральные журналисты ославят вас черносотенцами, это может до крайности осложнить течение дела. Так что лучше по фамилии. Или в самом крайнем случае – «евреи».

– Ты это брось! – строго посмотрел на него Вахрамеев. – Евреев я знаю. Взять хоть все того же Семена Наумовича Беньямина. Человечище! А это – жиды и есть!

– Пусть так, но это же не повод их грабить!

– Да никто их не грабил! – возмутился молчавший до сих пор Шишкин. – Мы пришли потолковать с ними. Попросить отсрочку дать, а они…

– Что они? – оживился присяжный поверенный.

– Лаяться стали всяко! Мол, вы тут своими медалями не трясите. Здесь вам не война, и все такое…

– А ты, значит, ему в рыло? – понимающе кивнул Игнат.

– Так точно, старшой. Пришлось для вразумления. С осторожностью. Я ж понимаю…

– Понимает он… Что потом? Дальше – больше, слово за слово, хреном по столу…

– Но грабить мы их не грабили! – веско добавил Белов.

– А много ли долгу на вдове? – задумался Вахрамеев.

– Триста рублев и процентов еще столько же.

– Постойте, а она подтвердит это в суде? – спохватился адвокат.

– А чего нет-то…

– Кажется, я знаю, что делать, – улыбнулся Горелин. – Есть способ уладить дело миром. Уж больно процент завышен.

– Неужто? – изумились присутствующие.

Присяжный поверенный не обманул, и через полчаса адвокат потерпевших заявил об отсутствии у его подзащитных имущественных претензий к бывшим абордажникам. Таким образом, дело из уголовного превратилось в административное. Залог при таком раскладе не требовался, и Белова с Шишкиным выпустили на свободу.

– Ей-богу, господа, – напутствовал их присяжный поверенный, – если бы вы мне все сразу рассказали, вам не пришлось бы провести столько времени за решеткой.

– Вы уж простите, господин Горелин, – вздохнул Белов, – не доверяем мы крапивному се… ой, то есть судейским.

– И зря. Среди нас, конечно, люди всякого сорта встречаются, но в массе своей мы всегда на стороне закона!

– Вы уж не обессудьте, ваше благородие, ежели я по недомыслию чего не так брякнул, – немного смутился от его отповеди Вахрамеев. – Видать, вы из молодых да ранних. Коли не побрезгуете, извольте мне свою карточку визитную дать, при случае обращусь в другой раз.

– Пожалуйста, – с довольной улыбкой протянул тот старшине визитку. Признание его способностей в устах такого матерого человечища, как старый абордажник, звучало как истинная награда. – Обращайтесь. Буду рад помочь.

Выйдя из здания участка, все трое остановились. Бойцы смотрели на командира, словно ожидая от него чего-то. Игнат не без раздражения кашлянул в кулак.

– Пора мне. Дела.

– Что ж мы без понимания? Важный человек, занятой. Благодарствуем, Игнат Тимофеевич, за помощь.

– Пустое, – отмахнулся бывший начальник. – Что дальше делать думаете?

– Куда деваться? Снова в мастерскую вернемся.

– Чего, не нравится такая жизнь?

– Да какая там жизнь, – сплюнул Шишкин. – Пашешь, как вол, с хлеба на квас перебиваешься, а в прибытке только такие, как этот Кац и разные подобные!

– Слава богу, хоть разбоем не занялись.