– Ты это к чему?

– Да все к тому же! Матросов их высокоблагородие, тьфу, то есть их превосходительство Владимир Васильевич забрал, и караулы нести теперь некому!

– Так вроде опасности сейчас никакой нет?

– Вроде! – передразнил старик. – Когда появится, тогда поздно будет! Опять же, разве прилично цельному сенатору и гроссу самолично техобслуживание проводить? У тебя что, других дел нет? Или взять хоть твоих орлов. Витьке, хоть он и разгильдяй редкостный, и учиться надо, и оружием заниматься. Ибрагимке тоже иной раз в гору глянуть некогда, а ты его систему выпуска шасси отправил шприцевать! А ведь он громаднейшего ума и способностей человек, даром что узкоглазый. Или на Таньшу глянь. Пока у тебя в секретутках ходила, видно было, что справная девка, а теперь что ж…

– Хватит нагнетать, Игнат Тимофеевич. Говори, что у тебя на уме?

– Да я тут поразмыслил на досуге. Хорошо бы взять к твоему сенаторскому превосходительству на службу хоть пяток надежных людей. С ними и дом с кораблем под присмотром будут, опять же, если заваруха какая, так гуртом обороняться способнее.

– И лучше, чем твои друзья, никого для этой цели не найти?

– Почему же. Сыскать можно, только для этого время нужно. Хорошие спецы, сам, поди знаешь, все при деле. Либо на государевой службе, либо в частной. Ну а приватиры, они себе на уме. Кто больше заплатит, тому и присяга.

– А если чудить начнут, как с этими купчиками?

– У меня не забалуют! – отрезал Вахрамеев.

– Ладно, уговорил, черт языкастый. Приводи своих сослуживцев, поглядим, что за люди.

В одном старый служака был, безусловно, прав. Времени самому молодому в Российской империи гроссу не хватало катастрофически. Дела личные, коммерческие и государственные переплелись в такой запутанный клубок, что иной раз казалось, его уже не развязать. Но, как говорится, взялся за гуж…

Закончив с обслуживанием своего корабля, Март переоделся и отправился в город. За время его отсутствия накопилось множество вопросов, требующих непосредственного участия.

Для начала он заехал в Сенат, где выслушал краткий доклад Шпекина. С момента их последней встречи внешность мелкого чиновника разительно переменилась. Во-первых, за ним утвердили место секретаря в аппарате юного сенатора. Во-вторых, по ходатайству Колычева, его произвели в следующий чин. Казалось бы, разница между коллежским и сенатским регистратором не так уж и велика, но, как говорится, лиха беда начало! В-третьих, получив от Марта конверт с премией, молодой человек обновил гардероб и теперь щеголял в новеньком мундире.

Все это добавило Николаю Аполлинариевичу важности, но, к счастью, нисколько не отразилось на трудоспособности. Он, как и прежде, оказался в курсе всех новостей, слухов и сплетен. Кто с кем и против кого дружит. Кто действительно может быть полезен, а кто лишь надувает щеки, пытаясь придать себе значимости.

– Благодарю, – выслушав его, кивнул Март. – А что там с князем Голицыным?

– Его сиятельство уже неделю не появлялся на заседаниях. Ходят слухи о том, что он не здоров, но…

– Что?

– Болезнь у князя, так сказать, душевного свойства, – позволил себе улыбнуться чиновник. – Любовница от него ушла.

– Вот оно что, – равнодушно пожал плечами Колычев, – да и черт с ним!

– Не скажите, Мартемьян Андреевич. С мадемуазель Адой Книппер его познакомил ваш кузен. Он, если помните, оказывал покровительство молодым актрисам. В том числе знакомил их с влиятельными лицами…

– Иначе, занимался сводничеством.