— И как же?

— Микельзе отделен от Престо лишь небольшим проливом. А гарнизоном последнего командует капитан Шателен. Как мне говорили, офицер он весьма знающий и инициативный. И я вполне уверен, что он не станет колебаться, получив приказ от вашего высочества!

— Инициативный, говоришь… мало что о людях болтают. Впрочем, будь, по-твоему. Но Бодиско все же напиши. Нечего старому черту прохлаждаться!

Пока мы так беседовали, Кокрейн уже практически миновал опасное место. К счастью, он об этом не знал и продолжал жаться к берегу. Тут мы его и прищучили. По мощи артиллерийского вооружения, «Бульдог» и «Драйвер» практически не отличались, если не считать пары митральез, добавленных на мой флагман перед походом. Но у Кокрейна не было возможности отремонтировать свой корабль после сражения у Або, а меня вовсю поддерживали «константиновки».

Поначалу бой шел почти на равных. Британские артиллеристы добились двух попаданий, немного повредив нам такелаж и оцарапав фальшборт. Мы ответили им тремя примерно с таким же успехом, и тут «Хвату» лейтенанта Наумова повезло. Очередная выпущенная им бомба, вместо того чтобы прошить вражеский шлюп насквозь и без особого эффекта разорваться на берегу острова Лумпарланд, ударило по гребному колесу и практически разворотило его. Лишившийся возможности управляться «Драйвер» круто развернуло, после чего тот выскочил на мель.

Дальнейшее было делом техники. Встав как можно ближе к противнику, мы просигналили ему предложение сдаться, а когда тот отказался, обрушили на него всю мощь своей артиллерии. Особенно хорошо показали себя митральезы, готовые нашпиговать свинцом всякого кто осмелится приблизиться к пушкам. Уже казалось, что в самом скором времени наш флот пополнится очередным колесным пароходом британской постройки. Но, как вскоре выяснилось, у сэра Артура на сей счет имелось другое мнение.

Быстро сообразив, что этот бой проигран, он приказал команде спасаться, благо берег острова Лумпар был совсем рядом. А когда на вверенном ему корабле не осталось ни одного живого матроса, спустился в пороховой погреб и подорвал его. Сила взрыва была такова, что одну из пушек выкинуло на берег, где ее впоследствии и нашли.

Пока мы были заняты пытавшимся прорваться «Драйвером», немного севернее развернулись не менее драматические события. Тралящие пролив Престозунд баркасы там прикрывал французский 6-пушечный шлюп «Люцифер» под командованием капитана Жомини.

Однофамилец знаменитого военного теоретика действовал не менее решительно, чем его английский коллега. Правда, он не стал притираться к берегу, да в его положении это было бесполезно, но выдвинувшись вперед, он добился нескольких попаданий в русские канонерки, заставив те действовать осторожнее.

Под днищем его корабля уже несколько раз взрывались легкие мины конструкции Нобеля, но, к несчастью, ни одна из них не была заряжена динамитом. Пороховые же, могли вызывать лишь сотрясение корпуса и небольшие течи.

Тут надо отметить, что мин Якоби у нас оставалось не так уж много. К тому же они требовали много времени на установку. Поэтому пришлось ограничиться всего шестью штуками, дополнив их двумя десятками более легких. Причем непосредственно в Престозунде тяжелых было всего две!

Казалось, еще минута и «Люцифер» укажет своей эскадре путь к спасению. На всех паровых судах к тому времени развели пары. Парусники тоже готовились к выходу. Но им, очевидно, сначала нужно было принять на борт десант, а на это потребуется время.

В какой-то момент Левицкий решил, что ждать больше нельзя и, просемафорив своим подчиненным — «следовать за мной» пошел на сближение. Заметив этот маневр, на «Блейхеме» попытались поддержать своего союзника. Но 32-фунтовые ядра так и не смогли пробить бруствер «Шалуна», зато очередная выпущенная нашими канонерками бомба, разорвалась прямо в котельном отделении французского шлюпа.