Надо сказать, сэры нас ждали и встретили салютом. К счастью, на шлюпе, впрочем, как и на стоящем за ним фрегате, имелось всего шесть пушек, из которых по нам могли стрелять только две 42-фунтовки. С другой стороны, наша огневая мощь тоже оставляла желать лучшего, поскольку главный калибр «Рюрика» находился на артиллерийской палубе и наводиться мог только поворотом корпуса. Зато карронады на верхней палубе по моему приказу установили на поворотных платформах и даже прорубили для них дополнительные порты в фальшбортах. В общем, мы тоже могли стрелять из двух, хоть и по очереди.

Как по мне, ситуация довольно глупая. Узкий пролив, в котором особо не поманеврируешь, и минимум участвующих в перестрелке орудий. К тому же для нас бой начался не слишком удачно. И если выпущенные первым залпом ядра едва оцарапали нам планширь, то второй начисто снес фок-мачту. Та со всего маха рухнула на палубу, заставив разбежаться всех, включая орудийную прислугу погонных пушек. Наша же стрельба, мягко говоря, оставляла желать лучшего.

Но как бы то ни было, мы двигались вперед, тесня британцев, и скоро миновали Бокхольм.

— Повернуться бортом! — отрывисто приказал я, заметив, что за ним имеется достаточное пространство для маневра.

— Но мы не знаем, какова здесь глубина! — попытался протестовать Баженов.

— Мо-ожно! — протянул прекрасно понявший меня Ихалайнен и крутанул штурвал.

Повинуясь ему, «Рюрик» начал разворачиваться, и скоро в корму английского шлюпа целились четыре пушки гон-дека и две карронады с верхней палубы, расчеты которых успели вернуться, подгоняемые бранью офицеров и зуботычинами унтеров.

— Стоп-машина! — заорал я, когда маневр завершился, и тут же добавил на выдохе. — Пли!

Теория больших чисел не подвела. Одна из выпущенных нами бомб разворотила корму шлюпа, после чего оба их орудия замолчали, и капитан Кокрейн поспешил выйти из пролива, чтобы присоединиться к главным силам.

— Так-то лучше! — нервно усмехнулся, вытирая пот с разгоряченного, несмотря на свежую погоду, лба. — Посигнальте на «Олаф», пусть встанет рядом и ждет, пока Пламридж не пойдет на прорыв. «Бульдогу» оставаться за островком и действовать по обстановке. Он пока останется в резерве. Троим тут особо не развернуться…

— Вы думаете, британский адмирал решится?

— Если не хочет, чтобы его расстреляли прошедшие мелководными каналами канонерки, то непременно!

— Но ведь у нас нет канонерок…

— Да. Только вот он об этом не знает!

Ситуация на первый взгляд сложилась патовая. Кто бы ни пошел сейчас по узкому проходу, на выходе его бы встретили бортовые залпы как минимум трех фрегатов. Но мы, в отличие от англичан, могли ждать. Ибо это наш порт!

— Там с берега сигналят! — отвлек нас от обсуждения планов впередсмотрящий.

— Кого там еще черт принес? — нахмурился Баженов, взявшись за подзорную трубу.

— Кажись наши! — снова подал голос матрос.

— В самом деле, наши, — кивнул командир, разглядев форму сигналивших.

— Спустить шлюпку! — приказал я. — Надо же выяснить, что случилось?

Прошло примерно четверть часа, пока наша гичка сходила туда и назад, вернувшись с немного потрепанным офицером и сопровождавшим его матросом.

— Позвольте рекомендоваться, ваше императорское высочество! — поспешил представиться он. — Мичман Алымов, командир гребной канонерки №11.

— И где же ваш корабль? — иронически приподнял бровь Лисянский.

— Затоплена в узостях северного пролива вместе с тремя другими. Снятые с них орудия были установлены на временной батарее, которой я имел честь командовать.

— Понятно! — кивнул я.