— Вообще не разбираюсь, — вынужден был признать молодой офицер.

— Печально. Но вот я некоторое представление имею, и потому приказал идти экономическим ходом, чтобы ни у кого из нашего отряда в ответственный момент не случилась поломка.

— Господин мичман, кажется, вам пора на воздух! — безапелляционным тоном заявил Небольсин.

— Не стоит сердиться на молодого человека, Константин Васильевич, — улыбнулся я. — Скоро нам всем идти в бой. Кто знает, доведется ли нам еще так побеседовать? Если есть желание, господа, спрашивайте. Я с удовольствием отвечу. То же касается любых предложений по улучшению службы или техники.

— Если позволите, — подал голос артиллерист Берг. — Мне до крайности любопытно, как вам пришла в голову столь оригинальная конструкция картечницы?

— Даже не знаю, что сказать. Да и не столь уж она оригинальна. Посмотрите на «сороки», из которых палили по супостатам наши предки. Тут, в сущности, все то же самое, только на нынешнем технологическом уровне.

— Да. Но я как-то подсчитывал… прошу прощения, но мне кажется, что картечь в большинстве случаев будет ничуть не менее действенна, при несравнимо меньших затратах. Если вам угодно ознакомиться…

— Не стоит. Тем более, что мне это хорошо известно. Просто… как бы объяснить… названые в мою честь митральезы — оружие новое, а все новое вызывает у противника замешательство. Кто-нибудь читал, как их описывают английские или французские газеты? «Дьявольская мясорубка», пожалуй, самый мягкий эпитет. Ознакомьтесь при случае, очень рекомендую!

— Уже имел такое удовольствие. Но ведь те же газеты называют ваше высочество… пардон…

— Мясником? Да и на здоровье! Пусть боятся сукины дети!

— Но неужели вас совершенно не заботит репутация в Европе?

— Плевать я на нее хотел! Господа, кто помнит, как вели себя французы в Москве? Жгли, грабили, устраивали конюшни в храмах! А как мы в Париже? И кого же, позвольте спросить, в «Просвещенной Европе» считают варварами? Так может нам хоть раз стоит повести себя согласно их ожиданиям?

— Справедливости ради, — усмехнулся Небольсин, — конюшни в храмах устраивали поляки из корпуса Понятовского.

— И никто их за это не наказал! Более того, несмотря на все благодеяния, они при первой же возможности восстали. И помяните мое слово, сделают это снова!

— Вы думаете?

— Хотел бы я ошибаться.

— Господа, опять мы свернули на политику. Давайте лучше о дамах!

— Отличное предложение. Я тут недавно наткнулся на одно прелюбопытное исследование. Оказывается, все дамы делятся на три категории… хотя вам, наверное, неинтересно?

— Нет, что вы, Константин Николаевич, мы все внимание!

— Тогда извольте. Итак, представительницы прекрасной половины человечества делятся на «дам», «не дам», и «дам, но не вам»! Причем, как это ни печально, последних больше всего!

Некоторое время не ожидавшие ничего подобного офицеры ошарашено молчали. Я уже успел пожалеть, что рассказал им этот старый в моем мире анекдот, как вдруг грянул дружный хохот. Смеялись все, включая корабельного священника отца Николая.

Было уже утро следующего дня, когда мы вошли в залив, носящий среди местных название «Архипелаговое море». До Або оставалось всего ничего. Противник не наблюдался, но я все же приказал «Витязю» Селиванова и «Варягу» князя Шаховского отправиться на разведку, а сам с основными силами поспешил навстречу судьбе.

Уже подходя к островам, прикрывающим вход в древнюю столицу, впередсмотрящий заметил поднимающиеся за ними дымы.