17. Поручение

Чуть стало светать, дед заворочался. Полежав немного с открытыми глазами, встал и начал расталкивать внука.

— Вася! Васюк! Вставай, внучек, дело есть.

Васька открыл заспанные глаза, узнал склонившуюся над ним бороду, сладко потянулся.

— Чего ты, дед?

— Выйдем-ка на волю.

Васька вскочил, быстро натянул ботинки, пригладил волосы и вышел вслед за дедом из землянки.

— Пойди умойся, — приказал дед.

Мальчик, не расспрашивая, пошел к ручью. Он понял, что предстоит серьезное поручение. Это было видно по тому, что разбудил его дед до восхода солнца. Чувствовалось это и по тону старика. Когда Васька умытый, свежий вернулся к землянке, дед протянул ему остаток куры, пару лепешек.

— Поешь.

Затем сходил в землянку, вынес две измятых, но уже застывших плитки шоколада, полученных у партизан.

— Эту по пороге съешь, а эту спрячь. На обратный путь.

— Куда идти-то? — не вытерпев, спросил жевавший Васька.

— К партизанам сходишь. Найдешь Вихарева. Знаешь товарища Вихарева, председателя колхоза из Семеновки?

— Знаю. Черный такой, в кожанке все ходил. На рыжей кобыле в бричке к нам приезжал.

— Вот. Только смотри, — дед погрозил пальцем. — Попадешь к немцам, пропадешь и дела не сделаешь. Захарова надо переправить.

— Знаю, а где их искать, Вихарева-то?

— Брод у Лиховой горки знаешь?

— Знаю. Где дорога в город на шаше выходит.

— Верно. Через дорогу перейдешь. К речке спустишься и иди вдоль нее по течению. Как дойдешь до старого моста…

— Там моста нет… одни бревна из воды торчат, — перебил Васька.

— Я тебе так и говорю. По сваям переберешься и иди прямо на горку. Иди и посвистывай. Как тебя окликнут, ты остановись. Если какой незнакомый спросит, куда идешь — говори, что корову потерял, а как он спросит какой масти корова, говори, что красная с белыми пятнами по левому боку. Как только это скажешь, он тебя к Вихареву проведет. Вихарев у них за командира. Скажешь ему насчет Захарова. Пускай проводника пошлет и чтобы одёжу простую дал. Понял?

— Понял, дедушка.

— Ну-ка, повтори, что сказал?

Васька толково рассказал весь путь от оврага до Лиховой горки и условный разговор.

— Верно. Через Пономаревский хутор не ходи. Там германец. Сделай круг побольше — влево, к железной дороге.

— А я бы там проскочил.

— Не надо. Как сказано, так и делай. Не перечь.

— А с собой ружье возьму.

— Я тебе дам ружье! Так и пойдешь, как есть. С ружьем попадешься — сразу капут, а если безо всего, так поплачь, скажи, что мамку потерял, она, мол, на дороге работает. Слышишь?

— Слышу, — с огорчением ответил мальчик.

— В случае чего, сам смекай. Ну, иди с Богом.

Дед перекрестил внука широким крестом, погладил по голове и, повернув, хлопнул по спине.

— К вечеру воротишься.

Васька неохотно стал подниматься по оврагу.

— Ружье-то бы, дед, — проканючил он, оглянувшись.

Вместо ответа Ипат погрозил кулаком. Пришлось покориться. Васька быстро зашагал. Вспомнил о сунутом в карман шоколаде. Настроение сразу изменилось. Не заметил, как съел первую плитку. Выполняя наказ деда, вторую долго вертел в руках, не решаясь распечатать, потом спрятал за пазуху. Шоколад жег пузо, дразнил. Мальчик поминутно облизывался, глотал слюну.