— Грейсон, наши законы не просто так придуманы, — сказала декан.

Юноша понял, что выиграл. Они больше не называли его «мистер Толливер». Может, они и не поверили ему окончательно, но все-таки поверили достаточно, чтобы решить: все это разбирательство не стоит их драгоценного времени.

А декан продолжала:

— Закон об отделении нельзя нарушать даже ради того, чтобы спасти жизнь двоим серпам. Грозовое Облако не имеет права убивать, серпы не имеют права управлять. Единственный способ обеспечить это — не вступать ни в какие контакты и у сурово наказывать за нарушения.

— Хватит слов, давайте заканчивать, — сказал ректор. — С настоящего момента вы исключаетесь из академии без права восстановления. Вам запрещается когда-либо вновь подавать заявление о приеме как в эту, так и в любую другую академию Нимбуса.

Грейсон был к этому готов, но приговор, произнесенный вслух, ударил по нему сильнее, чем он ожидал. Как он ни крепился, глаза его наполнились слезами. Ладно, ну и пусть — со слезами его ложь выглядит более убедительной.

Вообще-то, ему не было дела до агента Тракслера, но он посчитал необходимым защитить его. Закон требует установить виновного и свести с ним счеты, и даже Грозовое Облако не может увернуться от исполнения собственных правил. Этот принцип был одной из частей его целостности; оно само жило по установленным им нормам. Правда состояла в том, что Грейсон действовал по собственной доброй воле. Грозовое Облако хорошо знало его характер. Оно рассчитывало, что его подопечный поступит именно так, несмотря на последствия. Теперь виновника накажут, и закон восторжествует. Но где сказано, что Грейсону это должно нравиться? И как бы сильно он ни любил Грозовое Облако, в этот момент он его ненавидел.

— Поскольку теперь ты больше не студент, — проговорила декан, — законы об отделении тебя больше не касаются. А это означает, что коллегия серпов захочет допросить тебя. Нам ничего не известно об их методах допроса, так что приготовься.

Горло Грейсона пересохло, он едва смог сглотнуть. Еще одна вещь, о которой он не подумал.

— Понимаю.

Доберман пренебрежительно махнул рукой:

— Иди в общежитие и собери свои вещи. Ровно в пять придет человек из моей команды и проводит тебя за пределы кампуса.

Ах вот, значит, кто он такой, этот Доберман, — начальник охраны. Теперь понятно, почему он выглядит так устрашающе. Грейсон ответил ему таким же злобным взглядом — сейчас уже не важно, как он себя ведет. Он поднялся. Нет, прежде чем уйти, он должен задать им один вопрос.

— Но все-таки зачем вы заклеймили меня как негодного?

— А это не мы, — ответил ректор. — Мы к этому отношения не имеем. Таково наказание, которое наложило на тебя Облако.

Орден серпов всё, кроме прополки, делал со скоростью улитки. На дебаты, как поступить с миной-ловушкой, у руководителей коллегии ушли целые сутки. Наконец, они решили, что самым безопасным будет послать робота: пусть прогуляется, зацепит провод, а когда обломки деревьев и пыль после взрыва улягутся, направить туда команду строителей и восстановить дорогу.

От взрыва стёкла в «Доме над водопадом» задребезжали так, что Цитра испугалась, не разлетелись ли какие-то из них вдребезги. Не прошло и пяти минут, как серп Кюри принялась собирать дорожную сумку и посоветовала Цитре последовать ее примеру.

— Пускаемся в бега? — спросила девушка.

— Ни во что мы не пускаемся, — возразила Кюри. — Просто становимся мобильными. Если так и будем сидеть здесь, то станем легкой добычей. Зато если начнем кочевать, то превратимся в движущиеся мишени, а в них попасть куда труднее.