— Тогда все в порядке, — сказал публикар. — Пожалуйста, назовите место назначения, не пользуясь бранными словами.

По пути домой Грейсон, сообразив, что его холодильник уже два месяца стоит пустой, притормозил у супермаркета. Когда он стоял в очереди к кассе, кассир смерил его подозрительным взглядом, как будто он слямзил пачку жвачки. Даже от людей в очереди разило холодом. Его окутывала почти осязаемая аура предубеждения. «Как могут люди по своей воле выбрать такое существование?» — недоумевал Грейсон. Но ведь выбирали же! Например, его двоюродный брат намеренно сделался негодником.

«Положить на всё и всех с прибором — это так освобождает!» — говорил ему кузен. По иронии, на запястьях он носил стальные цепи, вживленные в кожу хирургическим путем, — телесная модификация, последний писк у негодников. Вот тебе и свобода.

Теперь все стали относиться к Грейсону по-другому, причем не только посторонние.

Прибыв домой и распаковав то немногое, что забрал с собой из общежития, Грейсон уселся за компьютер и разослал нескольким друзьям сообщения: мол, я вернулся, дела пошли не так, как ожидалось. Грейсон не относился к числу людей, связывающих себя узами крепкой дружбы. Человека, которому он открывал бы душу и который бы знал его самые уязвимые точки, не существовало. Эту роль для него исполняло Грозовое Облако. А значит, сейчас у него ничего и никого не осталось. Его друзья годились лишь для прогулки в парке в хорошую погоду, не более.

Ему никто не ответил, и Грейсон подивился, как же легко сдирается поверхностный слой дружбы. Тогда он позвонил нескольким приятелям. У большинства звонок переадресовался на автоответчик, а те, кто взял трубку, сделали это, не поняв, что звонит Грейсон. Их экраны показывали, что на нем клеймо негодного, и они быстренько и предельно вежливо заканчивали разговор. Хотя никто из них не зашел так далеко, чтобы заблокировать его, Грейсон сомневался, что они когда-нибудь еще раз вступят в общение с ним. Во всяком случае, не раньше, чем большое красное «Н» будет удалено из его профиля.

Зато он получил сообщения от совсем не знакомых людей.

«Чувак, — написала какая-то девица, — добро пожаловать в стаю! Пошли налакаемся и чо-нить раскокаем!» На юзерпике красовалась бритая голова с вытатуированным на щеке пенисом.

Грейсон выключил компьютер и швырнул его об стенку.

— Ну вот, «раскокал чо-нить». Считается? — вопросил он у пустой комнаты.

Возможно, в этом совершенном мире каждому найдется уголок, но уголок Грейсона лежал за пределами вселенной бритой девицы с пенисом на щеке.

Он поднял компьютер, который и правда треснул, но по-прежнему работал. Без сомнения, сейчас к дому Грейсона несется дрон с новым компом, — разве только разбитые «железки» негодников не подлежат автоматической замене.

Он снова вышел в онлайн, удалил входящие сообщения (все они были от негодных, приветствующих его в своих рядах) и накатал разъяренную записку Грозовому Облаку:

«Как ты могло так со мной поступить?»

Ответ пришел незамедлительно:

ДОСТУП К СОЗНАТЕЛЬНОМУ КОРТИКАЛЬНОМУ СЛОЮ ГРОЗОВОГО ОБЛАКА ЗАКРЫТ.

Грейсон решил: хуже, чем есть, этот день стать не может. И тогда в его дверь постучался Орден серпов.

Серпы Кюри и Анастасия не бронировали заранее номер в луисвиллском отеле «Гранд Мерикана». Они просто подошли к стойке регистрации, и им тут же выдали ключ. Обычное явление. Серпам не нужны ни бронь, ни билеты, ни запись на прием. В гостиницах им, как правило, доставались самые лучшие из свободных номеров, а если таковых не оказывалось, то свободная комната, как по волшебству, возникала из ничего.