В любом случае, серп Константин производил внушительное впечатление, и Цитра почувствовала себя не в своей тарелке. Но тут девушка вспомнила, что она больше не Цитра Терранова, она серп Анастасия. Осознание этого преобразило ее и позволило противостоять Константину на равных. Теперь его улыбка превратилась из угрожающей в расчетливую.

— Я польщен, что вы принимаете такое живое участие в нашем расследовании, — промолвил он. — Но было бы лучше, если бы вы предупредили о своем прибытии. Мы бы тогда приготовили для вас угощение.

Грейсон Толливер прекрасно сознавал, что серп Анастасия, возможно, бросилась сейчас ради него под грузовик, — потому что серп Константин, без сомнения, был так же опасен, как летящая на тебя глыба металла. Грейсон очень мало знал о структуре и сложных связях внутри Ордена, но ему было ясно, что серп Анастасия поставила себя на линию огня, вступив в конфронтацию со старшим серпом.

И тем не менее от ее фигуры веяло такой властностью, что Грейсон засомневался, а не старше ли она, чем кажется.

— Вы знаете, что этот юноша спас жизнь мне и серпу Кюри? — спросила она.

— При весьма спорных обстоятельствах, — отозвался серп Константин.

— Вы собираетесь нанести ему телесные повреждения?

— А если и так?

— Тогда должна напомнить вам, что намеренное нанесение телесных повреждений противоречит всему, за что выступает наш Орден. Я доложу об этом конклаву, и вас накажут.

Надменное выражение на лице серпа Константина увяло, но лишь слегка. Грейсон не знал, хорошо это или плохо. Константин мерил серпа Анастасию взглядом еще несколько секунд, а затем повернулся к одному из гвардейцев:

— Будь любезен, повтори серпу Анастасии, что я приказал тебе сделать.

Гвардеец посмотрел на Цитру, встретился с ней взглядом, но Грейсон заметил, что здоровяк не мог смотреть девушке в глаза дольше одного мгновения.

— Вы приказали нам надеть на подозреваемого наручники, отключить его болевые наниты, а затем пригрозить ему причинением физической боли.

— Точно! — сказал серп Константин и повернулся обратно к Анастасии. — Видите, ни малейших признаков злоупотребления служебным положением.

Возмущение, написанное на лице серпа Анастасии, будто в зеркале, отражало чувства, которые испытывал, но не решался выразить Грейсон.

— Никакого злоупотребления?! Вы собирались бить его, пока он не скажет вам то, что вы хотели бы услышать!

Константин опять вздохнул и повернулся к гвардейцу:

— Что я сказал вам делать, если угрозы не возымеют действия? Приказал ли я вам исполнить хотя бы какую-нибудь из этих угроз?

— Нет, Ваша честь. Мы должны были привести сюда вас, если парень не изменит показания.

Константин развел руками в жесте святой невинности. Драпированные красные рукава его мантии стали похожи на крылья сказочной жар-птицы, готовые сомкнуться вокруг младшей коллеги.

— Видите? — сказал он. — Намерения причинить парнишке боль не было и в помине. Я давно обнаружил, что в этом лишенном боли мире одной лишь угрозы вполне достаточно, чтобы заставить виновника сознаться в проступке.