— Ты — новорожденный, тебе прощается, — спокойный голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я резко обернулся. На меня глядел Михайло. Он стоял, заблокировав отход к выходу из пещеры, словно в насмешку сложив руки за спиной; вроде как говорил этой позой: «А ну-ка попробуй кинуться наутёк!»

Но, конечно, убегать я не стал. Впрочем, отвечать тоже. Мы так и стояли, молча глядя друг на друга.

— Да ладно, расслабься, — улыбнулся, наконец, командир, — это нормально — возвращаться в то место, где ты впервые появился. Тянет людей на родину. Это факт. И с этим ничего не поделаешь. Запрещать бесполезно. Конечно, могут быть исключения — если, например, место рождения перешло под контроль неприятеля. Тогда бы тебя, конечно, остановили.

— Ясно, — кивнул я.

— По глазам вижу, что не ясно, — ответил Михайло, — живёшь пока слишком мало. И знаешь мало. Ну да ничего, обживёшься, привыкнешь. Главное — больше глупостей не делай. До присяги, понятное дело, никто тебя обвинять и наказывать не будет. Ты — парень не глупый, должен сам соображать.

— Соображу как-нибудь… — согласился я.

— Вот и ладно, — кивнул командир, — знаешь, что я ещё тебе скажу. Борись с этой тоской, которая привела тебя сюда. Если совсем невмоготу будет — на базе запишись к капеллану. Точно станет легче. Даже не важно, верующим ты будешь или нет — эти ребята способны помочь. У нас не принято говорить о таком — но все всё понимают. Все это проходили при рождении.

— Ясно, — снова кивнул я, — есть. Схожу.

— Вот и ладно… а теперь обратно пошли. За тобой вертушку обещали прислать. Одиночки с твоими задатками не каждый день попадаются. Начальство решило уделить особое внимание. Так что полетишь с почестями.

— Есть, — повторил я. После чего двинулся вслед за Михайло к выходу из пещеры.

По дороге, возле озера, командир, не оборачиваясь, бросил вроде бы простой вопрос:

— Зовут-то тебя как?

Я чуть не ответил. Осёкся в последний момент. Что-то мне не понравилось в тоне, которым был задан вопрос. Этакая тщательная небрежность. Попытка замаскировать что-то важное.

Я остановился. Нахмурил брови — делая вид, будто пытаюсь вспомнить. Михайло тоже остановился. Медленно повернулся ко мне.

— Что, не помнишь? — спросил он; в этот раз в вопросе слышалось явное облегчение.

— Чёт не особо, — я пожал плечами.

— Ладно, не бери в голову, — улыбнулся Михайло, — у нас принято, что имя новорожденному даёт тот, кто обнаружил. Но сообщает это имя всегда командир, наедине. Это традиция.

— И… как меня зовут? — спросил я.

— Ты — Серёга, — сказал командир, наблюдая за моей реакцией.

«Что это — совпадение? Или со мной играют в странную игру? — подумал я, сохраняя невозмутимое выражение лица, — хотя имя распространённое. Может, просто совпадение».

— Серёга, значит Серёга, — ответил я, — мне нравится.

— Рад познакомиться, Серёга, — осклабился Михайло, протягивая руку.

Я ответил на крепкое пожатие.

Модель вертолёта была мне незнакома. Довольно большая машина — в длину метров двадцать. Короткий хвост с двумя килями, соосный винт. Скорее всего, предназначена для десантных операций — видно два троса для вытяжных фалов парашютов, да и конструкция рампы сзади характерная. Впрочем, сейчас в салоне, кроме меня, был всего один человек. По молчаливости и выражению глаз я предположил, что он — мой коллега в этом мире. Ему меня передал Михайло.

По дороге я надеялся рассмотреть окружающую местность. Но вертолёт летел на бреющем, видимо, опасаясь ПВО противника.