Парень, которого я освободил, так и сидел на месте, глядя на меня большими удивлёнными глазами. Странно, но теперь в них не было страха.

— Беги же!!! — крикнул я, пытаясь определить наиболее вероятную угрозу.

— Ладно, — спокойно сказал парень, поднимаясь и отряхиваясь, — Михайло, он наш.

— Да, Петька, согласен, — кивнул старший, — хотя у меня сомнения были. Взгляд у него… такой обычно у тех бывает.

— Взгляд — не взгляд, — Петька пожал плечами, — но он наш. Сам видел.

— Видел, — кивнул Михайло.

— Славу, блин, вырубил! — прокомментировал бородач, который нашёл меня.

— Самоуверенность — она до добра не доводит! — сказал Михайло, — тем более это одиночка. Они часто такими бывают. Видите же, не обычный боец.

— Это да, — кивнул бородач.

— Так что не убил — и то слава Богу.

— Ну, это тот ещё вопрос, — бородач покачал головой, — после такого у него башка дня два раскалываться будет. А ему завтра в бой.

— Ничего. Может, подлечиться отправим. Тем более он отпускную норму не израсходовал, — сказал Михалыч.

— А вот это дело! — кивнул Петька, — он, правда, фиг знает сколько на передке уже… пора. А то… — парень осёкся.

— А то что? — строго спросил Михайло.

— Ничего, — Петька опустил глаза.

— То-то же. За Славу я спокоен. С ним это точно не случится. Стержень!

Я следил за этим диалогом, пытаясь понять хоть что-то. У меня была рабочая гипотеза, что я попал в какой-то отряд наёмников, возможно, как-то связанных с наркобизнесом. Но даже для такой специфической сферы деятельности вели они себя очень уж необычно. Да и разговоры на русском… да, у наших ЧВК хорошие позиции в Африке — но до Южной Америки их интересы, вроде, пока что не доходили.

— Слушайте, и дайте кто-нибудь бойцу одеться уже, а? — словно опомнившись, всплеснул руками Михайло, — наш он. Официально подтверждаю. Каптенармус!

Запасы обмундирования и амуниции в лагере были ограничены. Каптенармус — низкий чернявый парень лет двадцати пяти по имени Лёня — сразу об этом сказал, извиняющимся тоном.

— Когда тебя квалифицируют. Звание и ранг определят — тогда и переоденешься, — говорил он, копаясь среди походных сундуков, — а пока — что есть, как говориться… каким оружием владеешь?

— Любым, — я пожал плечами.

— Без теста и так уверенно? — Лёня усмехнулся, бросив в мою сторону недоверчивый взгляд, — хотя кто тебя знает… сразу видно, что крутой. Я, когда родился, дня два вообще соображать не мог. Всё как в тумане было. Но мне проще было, я прям среди коммуникаций, близко к тылу вышел. Меня туда и приняли.

— Ты… помнишь, как ты родился? — осторожно спросил я.

— Конечно, — кивнул Лёня, — и ты запомнишь. Хотя эти первые дни, они… — он сделал небольшую паузу, будто погрузившись ненадолго в воспоминания, — в общем, странными они будут казаться. Это нормально, привыкнешь. Самое главное, что ты наш, поэтому никаких фильтрационных мероприятий, — он хихикнул.

Где-то через час я был полностью одеть и экипирован. Из оружия мне досталась автоматическая винтовка — только не такая, как у Михайло, а чуть другой модели, с затвором, как у «Калаша». Странно, конечно, что у них тут так много незнакомого мне оружия, а ведь я думал, что знаю едва ли не всё, что производится в нашем мире…

А под конец Лёня выдал мне что-то, подозрительно похожее на ручную гранату, только выполненную в форме миниатюрной противопехотной мины, будто бы для направленного взрыва.