Меня выписали под вечер. Идти докладываться в Академию не было никакого смысла, поэтому я пошёл в расположение кадетки, в свою казарму. По дороге я встречал больше любопытных взглядов, чем обычно — но это могло и казаться. Побочный эффект всего случившегося.

Я специально пошёл пешком, чтобы добраться до места уже после ужина, а лучше — после отбоя. Не хотелось долгих разговоров с сокурсниками.

Уже возле казармы я задержался в парке у турников. Тренировался, пока не стемнело. В тусклом оранжевом свете фонарей я пошёл на ночёвку.

Дневальный на тумбочке, увидев меня, вытянулся в струнку и отдал приветствие. Как будто знал о моём новом офицерском статусе. Это был кто-то из новеньких, я не помнил его имени, поэтому просто пришлось ответить.

В казарме почти никого не было. Народ использовал свободное время до отбоя, и меня это обрадовало. Я разделся. Приготовил потные вещи для прачечной, запихнув их в номерной мешок, и направился в душ. Мои вещи в тумбочке были в полном порядке — всё осталось на своих местах, от зубной пасты до шлёпанцев.

Душевые кабинки в расположении были полностью изолированными и запирались изнутри. В земных казармах так делали редко — но здесь это было насущной необходимостью. Подобие личной жизни.

Поэтому я сильно удивился, когда вышел из душа и обнаружил себя в окружении однокурсников.

Они стояли молча, пожирая меня глазами.

— Так, — сказал я, прочистив горло, — что тут происходит?

Ребята как-то синхронно опустили головы. Замялись.

— Серёг… — начал мой сосед по койке, Коля, — мы понимаем, что никто ничего официально не признаёт… но понимаешь, у нас много верующих… просьба к тебе есть небольшая. Не откажи. Ты… понимаешь?

— Нифига я не понимаю! — ответил я, сканируя пространство, чтобы определить пути отхода.

— Он — неверующий, я его ни разу на службах не видел, — вмешался кто-то ещё, — объяснить надо.

Коля вздохну, посмотрел на меня, и продолжил:

— Слушай… в общем… если у тебя вдруг есть такая возможность… нам очень нужны боевые талисманы. Всем нам. Если нам начнёт везти — мы подвинем фронт в нашем секторе…

— Вы о чём?

— Если ты тот самый, но каждый волос с твоей головы будет помогать нам. Давать победу, — это сказал третий парень, я не помнил его имени. Кто-то из новеньких. Поделись, пожалуйста. Если тебе не жалко, конечно…

— Ты ведь не заходил к барберу, да? — продолжил Коля, — у тебя много выросло…

Я растерянно захлопал глазами, автоматически потрогав свою прилично отросшую шевелюру.

— Эм… ну мне не принципиально. Только где мы ножницы возьмём?

Вместо ответа парень, стоявший напротив меня, с улыбкой достал из-за спины электрическую машинку для стрижки.

Даниил усмехнулся, глядя мою новую причёску.

— Уломали, да? — спросил он.

Конечно же, я выполнил его просьбу и до доклада, с утра, зашёл к нему в кабинет.

— Вроде того, — кивнул я.

— Добрый ты, парень!

— Наивный, скорее, — я ответил, улыбнувшись.

— Посмотрим… — загадочно сказал Даниил, поднимаясь из-за стола, — я хочу тебе кое-что показать.

Что-то в его тоне заставило меня внутренне напрячься.

Он подошёл к большому сейфу, который стоял в дальнем углу помещения. Повозился с замком, после чего массивная дверца с лёгким скрипом отъехала в сторону.

— Подойди, пожалуйста, — попросил он.

Я подошёл к нему.

— Посмотри, — Даниил отошёл в сторону, открывая для обозрения внутренности сейфа.

Там, аккуратно сложенная, лежала моя форма.