— Узнаёшь, верно? — спросил он.

Я лихорадочно думал, пытаясь выбрать и просчитать модель поведения.

— Да, — кивнул я.

Даниил взял майку, на которой был российский герб и триколор.

— Раздвоенная птица… — задумчиво произнёс он, — забытый символ. Его даже не все капелланы моей веры знают. И что такое Россия?

— Что?.. — переспросил я прежде, чем сообразил, что название страны указано на ярлычках для одежды, которые были слишком маленькими и незаметными, чтобы их отрезать.

— Эта вещь сделана в России, — вздохнул Даниил, — в мире нет такого места.

Я всё никак не мог собраться с мыслями, анализируя все новые вводные, чтобы выработать линию поведения.

— Но хорошо, что ты не отпираешься. Это достойно уважения. Ты ведь понимаешь, что я точно знаю, что это твои вещи?

— Собаки… — ответил я.

— Собаки, — согласился Даниил, — кто ты, Серёга? И откуда?

Глава 19

Снимок был не очень чётким. Должно быть, настройки оптики подкачали. Или условия полёта не позволяли стабилизировать объектив. Но и того, что я увидел, было более, чем достаточно. Особенно, количество башен. Их было семь.

— Это оно? — спросил Даниил, напряжённо подняв бровь, — ты такие же видел?

— Почти, — кивнул я, — башен стало больше.

— Твой товарищ, который остался на той стороне, не смог продержаться, — констатировал разведчик бесцветным голосом, — мне жаль.

— Мне тоже.

— Сколько всего их должно быть? Чтобы проход открылся? — спросил я.

— Кто знает? — усмехнулся Даниил, — этого раньше не случалось. По крайней мере, об этом нет информации. И потом: ты ведь как-то попал к нам. Значит, проход уже работал.

— Мне надо попасть туда, — сказал я, — ты знаешь способ?

Разведчик грустно вздохнул и посмотрел на меня исподлобья.

— Какой ты шустрый, — сказал он, — ты представляешь, что с нами обоими сделают? Только за то, что я тебе показал это?

— Что? Убьют? — усмехнулся я.

— Есть вещи и похуже смерти, — серьёзно ответил Даниил, — тебе-то уже пора знать.

— Верно, — согласился я, — есть. Извини, я просто пытаюсь всё осознать. И придумать, что делать дальше.

— Давай-ка ещё раз пройдёмся по фактам, — предложил разведчик, откинувшись на спинку стула и сцепив ладони в замок.

— Давай, — согласился я.

— Итак. В мире, откуда ты пришёл, люди могут умереть. Фактически, они ничем не отличаются от животных. Ну, кроме технологий… хотя, по правде говоря, мне очень сложно представить, для чего это смертному человеку вдруг захотелось бы заниматься наукой?.. ну да ладно. Допустим. Пока я всё верно излагаю?

— Да, — кивнул я, — совершенно верно.

— И ты считаешь, что этот мир является в некотором роде материнским для нас? Да? То есть люди первоначально рождаются у вас, а потом попадают к нам? И здесь уже живут обычной жизнью?

Я не смог сдержать улыбку.

— У нас очень разные понятия об обычной жизни, — сказал я.

— Хорошо, — кивнул Даниил, — но остальное-то верно?

— Да. Насколько я могу судить.

— И люди в вашем мире попадают к нам после смерти. При этом теряя память. Так?

— Не совсем, — вздохнул я, — насколько я могу судить, сюда попадают только те, кто погиб у нас в бою.

Даниил разочарованно вздохнул.

— Ясно.