— Артур, — представился лётчик, — можно просто Арти.

— Серёга, — рука моряка оказалась самой крепкой, — тёзки, значит… в нашем секторе не редкость.

— Два Серёги в купе, — осклабился Саня, — хороший знак!

— А ещё у нас полный комплект, — Арти указал на мои пехотные знаки отличия.

— Типа того, — улыбнулся моряк, — что ж. Говорят, это тоже неплохо.

Пока мы знакомились, маневровый тепловоз уже подцепил наш вагон и потащил на сортировку.

— Ну что, познакомились? Начнём, пожалуй, дорогу, — произнёс танкист с серьёзным видом, а потом неожиданно спросил, — кто курит?

Мы переглянулись.

— Да все! — засмеялся Арти, — как по-другому то?

Я представил себе долгую дорогу до столицы в наркотическом кумаре и решился возразить:

— Я не курю, — сказал я негромко, но твёрдо.

— Да ладно, пехота, совсем? — Серёга удивлённо поднял бровь.

— Совсем, — повторил я, — реакция неадекватная. Меня грузить начинает. Неприятно.

— А-а-а, ясно, — со знающим видом Саня пощёлкал языком, — ну что ж. Разбивать коллектив негоже. Как насчёт такого предложения?

Он достал откуда-то из недр своего походного баула большую бутыль с прозрачной жидкостью.

— Что, реально, водка? — заинтересовался Арти.

Саня кивнул, загадочно улыбнувшись.

— Она не входит в одобренные средства, — заметил лётчик.

— Как и в запрещённые, — парировал танкист, — тем более, что мы не на передовой.

— Это да, — Серёга кивнул, — формально тут нет нарушения закона. Но, блин. Во сколько тебе оно обошлось, а?

— Тебе-то что за разница? — усмехнулся Саня, — угощаю!

— Щедро! — сказал я, не сдерживая улыбку. Водка устраивала меня куда больше других веществ, которые в ходу на этой стороне.

На столе в купе уже стояли четыре стакана из толстого небьющегося полимера. Саня взял один из них. Придирчиво осмотрел и, видимо, удовлетворившись результатами осмотра, наполнил стаканы содержимым бутылки.

Я взял свой. Понюхал. Вроде водка как водка — даже не палёная, сивухой не отдаёт.

— За окончательную победу! — Саня поднял стакан.

— Чего? — растеряно спросил Арти.

— Это тост называется, — пояснил Серёга, — обычно произносят, когда пьют.

— А-а-а… вот как… — лётчик растерянно покрутил стакан в руке.

— За победу! — поддержал я.

Появилась закуска; народ достал походные запасы. Я тоже успел прихватить в небольшом магазине у станции продуктов, которые не входили в стандартные сухпайки: местный вариант сыра, свежий хлеб, вяленое мясо. После первой порции спиртного пошёл разговор. Кто где служил, да какие курьёзы приключались во время службы. Обычный разговор попутчиков. Разве что мне приходилось быть особенно осторожным: строго следовать легенде. Адаптировать под неё реально случавшиеся со мной истории.

И так бы шло оно и дальше. Выпили — поговорили — поспали. Но тут лётчик, очевидно, не знавший своей нормы коварной водки, как бы между делом, после очередного взрыва хохота заявил:

— Жаль, я не всё в этом мире попробовал. И умирал всего-то пару раз. А тут уже и конец, — он улыбнулся, ожидая, видимо, очередного приступа веселья. Но его не последовало. Повисло неловкое молчание.

— Не нужно с такими вещами шутить, — Саня покачал головой, — тут могут быть и верующие.

— Да ладно! — ответил лётчик, — неужели вы до сих пор не слышали? Вот ведь… — он всплеснул руками.

— Не слышали о чём? — осторожно спросил я.