Концентрация боевого отравляющего вещества здесь, на окраине, была не так высока. Тревор промучился несколько минут. Мне было неприятно наблюдать за его агонией, но я не мог сделать этого раньше, в городе. Не уверен, что смог бы найти подходящий путь к отступлению достаточно быстро.

Теперь же дорога была открыта.

Ни в одном учебнике по тактике и оперативному искусству, ни на одной карте, ни в одном замысле операции не отражается та часть реальности, с которой сталкиваешься на месте. Те жертвы, которые не имеют никакого отношения к человеческим разборкам. Те жизни, которые обычно даже не берутся в расчёт… как тогда, во время испытания супер-бомбы на Новой Земле.

После промышленного пояса начались леса. Ориентируясь по компасу, встроенному в приборную панель грузовика, я съехал на ближайшую грунтовую дорогу, которая вроде бы держала нужное направление.

И тут столкнулся с последствиями того, о чём люди даже не думают, планируя войны.

Сначала трупы животных попадались редко. Мне удавалось лавировать, объезжая их, благо дорога была достаточно широкой.

Поначалу это были мелкие создания. Местные варианты белок и зайцев. И множество птиц.

Потом пошли звери покрупнее. Олени. Медведи. Лоси.

Некоторые были ещё живы. Пытались шевелиться.

Объезжать тела больше не получалось. Грузовик мчался, подскакивая. Я старался не прислушиваться к посторонним звукам, стараясь сосредоточиться на гуле двигателя.

Удивительно, сколько живности обитало в здешних лесах! Это какая должна быть эффективность биосферы? Впрочем, тут не было смены времён года… это ведь не привычный мне лес, хоть и похож. Это, скорее, джунгли…

Мне пришлось остановиться.

Зверь, который вышел на дорогу, ещё держался на лапах. Больше всего он походил на льва, но был, пожалуй, даже крупнее земного вида.

Я не смог проехать, просто сбив его. Это было неправильно, нецелесообразно — но я не смог.

Заглушив двигатель, я выпрыгнул из кабины. Пошёл на встречу зверю, удивляясь, словно со стороны, своему безрассудству.

Лев глядел на меня зелёными глазами, в которых было море боли и предчувствие скорого конца. Его лапы дрожали. Но…

В нём было что-то ещё. Странная, безумная надежда.

Он смотрел на меня так, как будто я могу принести ему облегчение…

Я нащупал рукоятку форменного вакидзаси. Пошёл зверю навстречу. Кажется, он тоже хотел двинуться ко мне — но, видно, все силы уходили только на то, чтобы оставаться стоять…

То, что происходило у меня внутри, описать сложно. Умом я понимал всё безумие ситуации. И в любых других обстоятельствах действовал бы иначе. Мне приходилось принимать тяжёлые решения, когда речь шла о людях. Но тогда я смог подавить эмоции, заглушить их. Иначе я бы не выжил. Я теперь будто бы нечто управляло мной. Но не со стороны — а изнутри. Нечто, о существовании чего до недавнего времени я не подозревал.

— Тс-с-с-с… — зачем-то произнёс я, протягивая руку в резиновой перчатке к зверю.

Тот доверчиво понюхал кончики моих пальцев.

Другой рукой я медленно поднимал вакидзаци, целя зверю в шею.

Тот доверчиво смотрел мне в глаза.

И я почему-то вместо того, чтобы закончить его мучения, отбросил кинжал. Снял перчатки, прекрасно понимая, что это смертельно опасно.

Погладил его морду рукой.

Послышался треск.

Между моей ладонью и шерстью зверя мелькнули маленькие фиолетовые молнии.

Статическое электричество? Может быть, я ведь в резине…

А потом вся фигура зверя вспыхнула.

В первые секунды я подумал, что это огонь. Но пламя было слишком ровным. Похожим на чистый свет. И зверь вместо того, чтобы зарычать и забиться в агонии, встал твёрдо на ноги.

На него было больно смотреть.