– Хорошо, – согласился Виталий Викторович, – веди. А присутствовать-то на допросе мне будет позволительно? – пошутил он.

– Будет, – вполне серьезно ответил другу московский следователь по наиважнейшим делам.

Глава 13

Как отставной солдат Иван Калмыков и дворник Ефимка друг друга на допросах топили, или Где же кроется истина?

Ефимка очень удивился, когда к нему в каморку пришли с обыском. Даже обиделся. Когда Песков заговорил с ним, буркнул что-то невразумительное в ответ и надулся. Как ребенок, ей-богу. Виталий Викторович посмотрел на Воловцова (Иван Федорович тоже был здесь и искоса наблюдал за дворником) и пожал плечами: ну, дескать, если Ефимка валяет дурака, то так ведет свою роль дворника, ущербного умом, что сам Иван Москвин из МХАТа ему бы позавидовал.

Когда двое полицейских из околотка на Ямской площади простукивали стены и пол, Ефимка непонимающе хлопал глазами: вот же, мол, взрослые люди, при государственном деле, а по стенам стучат и каблуками топают, будто дети малые.

Конечно, в комнатке Ефимки ничего обнаружено не было.

– Простите, а вам не любопытно узнать, что мы у вас искали? – спросил дворника Иван Федорович, когда обыск закончился.

– Небось и сами не знаете, чево, – ответил Ефимка, насупившись.

– Мы искали то, что могло связать вас с недавним преступлением в вашем доме, – произнес Воловцов, наблюдая за Ефимкой. Но тот никак не среагировал на сказанное и продолжал смотреть на происходящее непонимающим взором.

«Либо он перед нами искусно комедию ломает, либо мы – олухи Царя Небесного», – подумалось Воловцову. Ему вдруг показалось, что они с Песковым ищут черную кошку в темной комнате. Причем кошки в этой комнате давно нет, а, скорее всего, никогда и не было…

– Ну, а теперь, Ефим Афанасьевич, давайте с вами побеседуем, – произнес он вслух, полный сомнений касательно дворника. Еще вчера Иван Федорович был почти уверен, что Ефимка не так прост, как хочет казаться, и что, возможно, он-то и есть главный заводчик убийства и ограбления Кокошиной, а Калмыков – просто подручный. Теперь же от вчерашней уверенности не оставалось и десятой доли. Состояние Воловцова было сродни состоянию лодочника, потерявшего весла, которого несло быстрым течением посередь реки, а впереди уже маячили острые пороги. И дабы не разбиться о них вдребезги, без всякой надежды уцелеть, надлежало как можно скорее прибиться к какому-либо берегу. Правому или левому – уже без разницы…

– Присаживайтесь, Ефим Афанасьевич, – дружелюбно сказал Воловцов, указывая на кушетку рядом с собой, и выдавил из себя улыбку. Получилась она у него настолько фальшивой, что Песков, сидевший на единственном имеющемся в каморке Ефимки стуле, помрачнел.

Ефимка опустился на кушетку и посмотрел на Ивана Федоровича. Во взгляде дворника мелькнула настороженность. Или это показалось?

– Ефим Афанасьевич, – решил начать издалека Воловцов. – Нас с Виталием Викторовичем мучает вопрос: как у вас, столь молодого человека, не имеющего жизненного опыта, получается так здорово… ладить с женщинами?

Дворник сморгнул, а потом его лицо стало расплываться в улыбке:

– Они меня лю-убят, – протянул он, глядя прямо в глаза Воловцова. – И я их люблю.

Ну, истинный дурачок! Ладно еще, слюну не пустил.

– Женщины любят мужчин за что-то, – глубокомысленно изрек Иван Федорович. – Ну, с Еленой Шилохвостовой понятно, она многих мужчин любит. Просто за то, что они – мужчины. Природа у нее такая.