Иван Федорович, напротив, видел в Ефимке заводчика всего этого гнусного преступления, вовлекшего в него своего двоюродного или троюродного дядю (Иван Федорович так и не смог точно в этом разобраться).

Они даже малость поспорили, кто главный в деле убиения Кокошиной и похищении денег, часов и процентных бумаг.

– Ну, ты же видел и слышал, Виталий Викторович, что дворник ни разу не назвал Кокошину ни по имени-отчеству, ни по фамилии, – заметил титулярному советнику Воловцов. – Все «хозяйка» да «хозяйка». Именно убийцам сложно бывает называть свои жертвы по имени. А так – вроде просто безликий человек, не вызывающий никакого сожаления и участия…

– Да это нормальное обращение подчиненного к глубоко почитаемому начальнику, – вполне резонно парировал Песков.

– А его поведение в церкви при отпевании Кокошиной? – привел новый аргумент Иван Федорович. – Он ведь даже не подошел проститься со своей, так сказать, глубоко почитаемой «хозяйкой»!

– Ну, это, Иван Федорович, далеко еще не доказательство, что Ефимка – ее убийца, – возразил Песков и на вторую реплику Воловцова.

Одним словом, теперь многое зависело от того, как поведет себя на допросе отставной солдат Иван Ерофеич Калмыков…

– Что? Что-о-о?! – мгновенно взбесился Калмыков. – Он сказал, что я заводчик всего дела?

– Именно так и сказал, – кивнул Песков.

– Не может быть! – Отставной солдат был напрочь выбит из колеи и совершенно растерян.

– Может, – быстро вставил словечко Иван Федорович, снова напросившийся присутствовать на допросе.

– Я вам не верю. – Иван Калмыков затравленно глянул сначала на Пескова, а затем перевел взгляд на Воловцова. – Это все ваши следовательские приемы, мать вашу растак!

– Вовсе нет, – ответил Песков, ничуть не смутившись последней фразой арестованного.

– А чем докажете?

– Я могу показать вам письменные показания Ефима Афанасьевича, – спокойно сказал Виталий Викторович. – Читать-то умеете?

– Не хуже вашего, – огрызнулся Калмыков.

Принесли протокол допроса, подписанный Ефимкой, показали отставному солдату, не давая ему в руки. Тот подслеповато прищурился и начал читать, шевеля губами и, похоже, по слогам. С грамотностью он был явно не в ладах. Как же он тогда мог разобраться в процентных бумагах, коли едва различал написанное крупным почерком судебного следователя Пескова?

– Убедились? – спросил отставного солдата Песков, убирая протокол допроса Ефимки, когда Калмыков прочитал более половины. – Так кто из нас тут врет: вы или мы?

– Он, – указал пальцем на карман, в который следователь спрятал протокол, Калмыков.

– Он – это кто? – задал уточняющий вопрос Иван Федорович.

– Ефимка… – снова затравленно посмотрел на Воловцова отставной солдат. – Он врет! Он все придумал, я даже и представить себе не мог, что все так обернется…

– Тогда вы расскажите нам, как было, – спокойно и наставительно произнес Песков. – Честно и без утайки. Теперь, сами понимаете, отпираться – только срок себе этим накручивать…

– Я расскажу, все расскажу… – Калмыкова даже бросило в дрожь от нетерпения.