Гольди быстро соорудил поддерживающую повязку, перекинув бинт через шею начальника полиции, и устроил в ней болтающуюся как плеть руку Плацци.

Когда с этим было покончено, он несколько секунд колебался, не зная, что сделать сначала: пойти к дальней машине, где продолжал стонать раненый, или задать пару вопросов Плацци… В конце концов он решил, что полминуты ничего не изменят, и сказал:

– Послушайте, доктор, я не могу понять одну вещь… Вы сказали, что вам было известно о назначенной здесь встрече Пандоры и Борзо, поэтому вы привели сюда карабинеров. Но почему все патрульные получили вызов только после того, как началась стрельба. Люди оказались попросту не подготовленными к случившемуся. Если бы вы предупредили людей, все могло быть иначе.

Взглянув на Гольди, Плацци жестко проговорил:

– Комиссар, вы знаете, сколько полицейских в Террено кормится из рук Борзо?.. Да если бы мы поставили в известность о предстоящей операции одних офицеров, Борзо бы узнал о ней тут же. До десяти часов сегодняшнего утра о встрече знали только три человека: Манари, Ональдо и я. Открывать план предстоящей операции остальным, на наш взгляд, было бы слишком рискованно.

– Даже мне? – нахмурился комиссар.

– Ну, насколько я знаю, у вашего отдела было своих дел по горло, – парировал Плацци.

Гольди промолчал, не найдясь что ответить на это.

Через мгновение со стороны шоссе долетел звук работающих двигателей автомобилей. Комиссар посмотрел на юг и сказал:

– Это Мутти.

Плацци поправил повязку, из‑под которой вытекла струйка крови, и болезненно сморщился…

Вскоре два патрульных автомобиля остановились невдалеке от расстрелянных машин. Гольди рискнул встать в полный рост и из‑за машины помахал подъехавшим. Когда он увидел, что его заметили, то опустился к земле.

Через короткое время пять полицейских во главе с Мутти оказались у машины Манари. Им пришлось пройти мимо семи расстрелянных автомобилей, и они видели, что стало с их пассажирами. Сейчас лица всех полицейских были напряжены, а лоб Мутти усеивали капельки пота. Гольди, увидевший вынырнувшего из‑за машины сержанта, подумал, что тот все‑таки еще очень молод – наверняка года два как выпустился из Академии.

– Сержант, у нас один раненый. Его нужно перенести в машину и отвезти в город. – Гольди указал на дальнюю машину, где продолжал стонать полицейский.

Мутти дал знак двум патрульным, и те, обогнув машину Манари, пересекли открытое пространство и оказались у автомобиля с раненым.

– Доктор, вам тоже лучше перейти в машину, – сказал Гольди, поворачиваясь к Плацци.

– Ерунда, – возразил тот. – Эта рана – простая царапина. – Увидев нахмурившиеся брови Гольди, он добавил: – По крайней мере, пока мы не выясним, что произошло в монастыре и с людьми Ональдо, я никуда не уеду.

Пару секунд комиссар колебался, но вид Плацци красноречиво говорил о том, что он не шутит.

– Сколько людей осталось у дороги, сержант? – спросил Гольди. – Кто‑нибудь еще подъехал?

– Две патрульные машины. Мы перекрыли ими дорогу к городу.

– Зрители не появились? – спросил Плацци.

– Пока нет.

– За этим дело не станет, – пробормотал Гольди, взглянув на часы. Сейчас было двадцать пять минут одиннадцатого – прошло лишь тринадцать минут с момента начала стрельбы. Наверняка выстрелы слышали у реки и весть об этом уже распространилась по Террено с той скоростью, на которую способен этот разморенный июньской жарой город. Скоро сюда пожалуют журналисты, простые зеваки и отдыхающие – ведь сегодня суббота, выходной день.

На мгновение он представил, что будет здесь минут через двадцать, и сказал:

– Доктор, я возьму одного полицейского и проверю монастырь.