Через секунду пистолет убрался так же внезапно, как появился Гольди машинально перевел взгляд с оружия на лицо держащего его человека и почувствовал странную смесь злости и облегчения – привалившись спиной к капоту патрульного автомобиля, на земле сидел Энио Плацци. Лицо начальника полиции было пепельно‑серым, вся левая сторона рубахи возле плеча пропиталась кровью, сама рука плетью свисала вниз.

– Дьявол!.. – выдохнул Гольди. – Доктор, вы чуть не отправили меня на тот свет!

Он провел рукой по лицу, чувствуя, что сердце его колотится с силой отбойного молотка, и кивнул на окровавленное плечо Плацци:

– Что у вас с рукой?

Он сделал попытку прикоснуться к плечу сидящего человека, но тот сделал упреждающий жест:

– Не трогайте.

– Но вы ранены?

– Рана сквозная, ничего страшного.

– Вас нужно перебинтовать.

– Потом. – Плацци облизнул губы. – Что с Манари?

На мгновение Гольди замер, глядя в пепельное лицо начальника полиции, – хотя первое потрясение, вызванное у него встречей с Плацци, уже прошло, он продолжал чувствовать смесь злости и облегчения: облегчения – оттого что теперь вся ответственность за последующие действия снималась с его плеч, злости – от мысли о том, что погибли тридцать полицейских, а человек, явившийся косвенной причиной их смерти, остался в живых. Гольди понимал, что подобным мыслям сейчас не время, но ничего не мог с этим поделать – он чувствовал запах крови, доносящийся из соседних машин… Наконец, обернувшись, он приоткрыл пассажирскую дверь и заглянул в салон автомобиля. Агуанто Манари сидел за рулем, откинув голову на спинку сиденья, на месте правого глаза у него зияла дыра.

– Он мертв, – сообщил Гольди, захлопывая дверь. Плацци захрипел, пошевелившись на месте. Комиссар придвинулся к нему и спросил:

– Доктор, что здесь случилось?

– Мы попали в ловушку, – выдохнул тот. – Они даже не стали нас слушать.

– Кто?.. О ком вы говорите?

– Люди Пандоры, Борзо… я не знаю. Они начали стрелять, как только мы остановились перед воротами.

– Но почему вы сделали это? – Гольди заглянул в лицо Плацци. – Доктор, как вы могли вести людей, зная, что здесь стреляют? Это же чистое самоубийство!

– Послушайте, Гольди… – Сейчас Плацци говорил, держась за плечо. – У нас был разработан план. Манари получил сведения, что в заброшенном монастыре состоится встреча Пандоры и Борзо. Но Пандора обещал встать на нашу сторону, когда мы подъедем. Он хотел, чтобы мы взяли Борзо.

– Что? О чем вы?– Гольди ничего не понял из слов Плацци.

– Это долго объяснять. – Начальник полиции облизнул губы. – Операция была разработана детально, просто в последний момент что‑то не сработало, поэтому…

– Не сработало?.. В результате этой операции вы получили тридцать трупов!.. – Внезапно Гольди услышал в собственном голосе высокие нотки. – И еще неизвестно, что стало с людьми Ональдо!

– Послушайте, комиссар, вы не в курсе дела, и не вам обвинять меня! Я отвечу за погибших людей, но не перед вами! Я делал свою работу!

На секунду два человека замерли, глядя в глаза друг другу. И снова Гольди почувствовал, что не в силах противостоять взгляду Энио Плацци, – несмотря даже на то, что сейчас начальник полиции был неправ. Он отвел взгляд в сторону и сказал:

– Здесь все мертвы. Кроме вас и того парня, – голова комиссара качнулась в сторону машины, из которой раздавались приглушенные стоны раненого. – У нас осталась дюжина человек у дороги и человек двадцать в городе.