«Ланча» обогнула две крайние машины и поравнялась с «фиатом». Комиссар бросил взгляд в салон автомобиля, капот которого напоминал решето, и почувствовал, как внутренности его превращаются в кусок замороженного мяса… Санти Эстебане сидел за рулем, навалившись на него грудью. Голова и шея его были прострелены, а панель приборов – забрызгана кровью. Рядом с Санти, откинувшись на сиденье и глядя перед собой пустым взглядом, замер еще один полицейский, которого (комиссар знал это) звали Роберто.

Убрав ногу с педали газа, Гольди остановил машину. Затем, стиснув зубы и прикрыв глаза, мгновение сидел неподвижно… Наконец он открыл глаза и с яростью ударил кулаком по рулю. Пластиковый переключатель ближнего света фар от удара треснул и серой крошкой осыпался ему на колени…

Скорчившись на втором этаже здания рефектория – у окна, выходящего на юг, – Франческо Борзо наблюдал за зелеными зарослями ив, из которых минуту назад вырывались огненные снопы. Сейчас стена ив казалась спокойной, не скрывающей в себе ничего опасного или подозрительного, – никакого движения в ней не было. Лишь один раз ему показалось, что ветви деревьев на дальней стороне поляны дрогнули, но уже в следующую секунду он не мог быть уверен, что его не подвели напряженные до предела нервы.

Он знал, что его людей вместе с людьми Пандоры, а также девять полицейских машин расстреляли непадающие. Не знал он другого: кем были эти существа и чего они добивались. У него было множество ответов на эти вопросы, каждый из которых в действительности мог оказаться правдой, а мог ничего и не стоить. Впрочем, больше, чем ответы на эти вопросы, его волновало другое: ему необходимо выбраться из монастыря, чтобы вернуться домой и увезти Мальду и Фернандину из Террено. Он чувствовал, что происходящее здесь, – только начало чего‑то по‑настоящему страшного, – и он не хотел бы оказаться в этом городе с женой и дочерью, когда непадающие начнут действовать в нем.

Звуки автоматных очередей продолжали греметь на севере и востоке от монастыря с поразительной настойчивостью – словно были записаны на компактном диске и прокручивались через мегаваттные усилители. Впрочем за последние минуты он видел достаточно трупов, чтобы не верить в то, что автоматные очереди – лишь звуковые эффекты.

Несмотря на то что вокруг рефектория разносился треск автоматных очередей, в самом здании не раздавалось ни звука. Однако, глядя на расстрелянные машины перед воротами, Франческо время от времени оборачивался назад и прислушивался к гулкой тишине коридоров – ему не хотелось оказаться застигнутым врасплох и разделить участь покойного племянника Амелико Пандоры, лежащего этажом ниже.

Спустя три минуты после того как последняя пуля разорвала радиатор полицейской машины, треск автоматных очередей на севере и востоке неожиданно прекратился. Это было похоже на обрыв пленки с записью– все очереди стихли одновременно… Какое‑то время Франческо не мог понять, что случилось, что вызвало у него смутное беспокойство, а когда до него дошло, что прекратили стрелять, он напрягся и еще осторожнее, чем раньше, выглянул в окно.

По личному опыту он знал, что после разбрасывания камней приходит время собирать их. Он не знал, что предпримут теперь те, кто устроил в этом проклятом монастыре бойню, но почему‑то не думал, что это понравится ему больше, чем бойня. Он принялся внимательно слушать, стараясь сквозь шелест листвы и порывы ветра услышать шаги идущих по двору существ или их голоса. Однако все было тщетно – он не слышал ничего похожего на клич победителей. Но что поразило его еще больше – он не слышал и криков раненых. Это могло означать только одно: полторы сотни человек в монастыре были убиты. Единственный стон раненого раздавался от ворот – из одной из полицейских машин.