– Я сказал: обе руки на капот! – повторил комиссар.

Мужчина в зеленом поднял голову и зло процедил:

– Вы что не видите, что он ранен?

Гольди бросил взгляд на окровавленное плечо старика, но в следующую секунду, заметив двинувшегося в его сторону мужчину, крикнул:

– Не двигаться!

Мужчина замер, процедив что‑то на непонятном Гольди языке. Тем временем старик сказал пару слов соседу и все‑таки положил правую руку на капот.

Комиссар обошел вокруг «ланчи» и оказался позади старика и мужчины. Приблизившись к человеку в зеленом, он упер пистолет в его поясницу и сказал:

– Теперь тебе лучше не дергаться, приятель.

Его пальцы быстро пробежали по телу мужчины. Легкая рубаха и парусиновые штаны были единственной одеждой последнего. Комиссар не нашел под ними ничего похожего на оружие. Медленно разогнувшись, он отошел от мужчины и оказался за спиной старика.

– Послушайте, ведь вы полицейский? – проговорил в этот момент мужчина. – Мы должны объяснить вам кое‑что важное…

– Молчать! – оборвал его Гольди. – Говорить будете, когда я разрешу.

– Но вы не понимаете… – мужчина сделал попытку продолжить.

– Я сказал: молчать! – резко повернувшись, Гольди нацелил пистолет ему в лоб.

Тот снова выдохнул что‑то и опустил голову вниз.

Комиссар повернулся к старику. Смуглая кожа последнего, изборожденная морщинами, высовывалась из‑за воротника, похожая на кусок высушенного пергамента. Однако на его правом виске висела блестящая капелька пота. Старик был арабом – в свое время Гольди повидал их достаточно в Египте и Ливане, – однако не чистым арабом: в его лице была какая‑то примесь. Мужчина, ругавшийся на непонятном языке, по‑итальянски говорил чисто, хотя по произношению и построению фраз можно было подумать, что язык для него не родной н он учил его в одном из университетов Лацио или Флоренции. «Два гребаных иностранца, – с раздражением подумал Гольди. – Что они делают в Террено?..»

Он быстро обыскал старика: в куртке араба не оказалось ничего подозрительного, а вот в многочисленных карманах его штанов комиссар нащупал какие‑то твердые предметы.

– Что у тебя там, старик? – процедил он. – Вытаскивай – только осторожно. Я слежу за тобой.

– Это наполнители для ингалятора, – ответил старик на довольно чистом итальянском, поворачивая голову вполоборота к Гольди. – У меня астма, понимаете?

– Вытаскивай, – повторил Гольди. – Я посмотрю на них.

Старик сунул руку в левый карман штанов, вытащил пару коротких серебристых цилиндриков толщиной в палец и протянул их Гольди. Комиссар осмотрел предметы. Чем‑то они были похожи на газовые баллончики для сифонов, только были побольше размером.

– Доставай остальные!

Немного помедлив, старик достал из левого бокового кармана брюк еще один баллончик, затем – три таких же из правого.

– Теперь ту штуку, что у тебя в верхнем кармане!

Старик неуклюже сунул левую руку в правый верхний карман штанов и вытащил из него нечто похожее на плоскую фляжку.

– Что это? – спросил Гольди.

– Ингалятор.

Комиссар взял фляжку и покрутил ее в руках. Она действительно походила на спрей‑флакон для больных астмой, и возможно, старик говорил правду. Но, на всякий случай, Гольди решил не рисковать.

– Вот что, – сказал он, – пока это побудет у меня – до тех пор, пока мне не станет ясно кто вы такие и что делали с оружием у шоссе.

По лицу старика промелькнула гримаса отчаяния.

– Но я не могу без ингалятора, – выдохнул он, – приступ может начаться в любую минуту.