|
Или иногда на ней застегивают ошейник с присоединенной к нему цепью. Тогда она чувствует натяжение цепи у ошейника, а цепь своими тяжелыми звеньями ложится у нее между обнаженных грудей. Она ощущает, что прикована. Хотя свет лампы мягкий и чувственный, его волне достаточно, чтобы освещать ее. Она не тешит себя надеждой на этот счет. Она знает, что каждое малейшее ее движение и едва различимое выражение лица полностью видны ее хозяину. Так и должно быть; она — его рабыня. Некоторые свободные женщины, между прочим, настаивают на занятиях любовью в темноте из-за своей застенчивости. Если такая женщина попадет в рабство, она должна научиться заниматься этим при полном освещении, будь то свет обычной лампы в комнате для наслаждений или белый день в доке. Теперь мы представим себе, что девушка стоит на коленях перед хозяином, на густом меху, в позе угождающей рабыни, в мягком свете лампы, прикованная к кольцу рабыни. Не кажется ли вам, что она увидит эту комнату совсем не так, как свободная женщина? Хозяин ходит вокруг нее с кнутом в руке. Она старается держаться как можно красивее, чтобы понравиться ему. Возможно, она нагибает голову, испуганно, покорно. Она чувствует рукоятку его кнута у себя под подбородком, поднимающую ее голову. Она должна правильно держать голову. Она видит, как хозяин встряхивает кистями кнута. Ее будут бить или насиловать или и то и другое? Но он снова сворачивает кисти и протягивает ей кнут. Она целует его с жаром в знак своего рабства и покорности. Затем хозяин бросает кнут в сторону, но так, чтобы легко достать его, если ему захочется. Потом он поднимает цепь и перекидывает через левое плечо рабыни. Теперь он начинает ласкать девушку, и это, во всей полноте, ласки собственника, иногда он удерживает ее на месте, заведя ее левую руку за поясницу. Она начинает стонать. Тогда она, если он пожелает, будет брошена на спину на мех. — Пожалуйста, будь нежен, мой господин, — просит она. Он может выполнить ее просьбу, а может и нет, как ему захочется. Я думаю, что женщина-рабыня воспринимает спальню мужчины совсем в другой манере, чем свободная женщина. Я наблюдал за бывшей мисс Хендерсон, прикованной в моем доме в позе для наказания кнутом. Ее руки в плотных наручниках были высоко подняты над головой, на конце цепи, пятки на четверть не доставали до пола, большая часть лица была закрыта плотным капюшоном. Я почувствовал прилив нежности, однако снял со стены горианскую плеть. Ведь теперь гордая мисс была рабыней. Я встал сзади нее слева. Я медленно провел кнутом со свернутыми кистями по ней, двигаясь от ее левого бедра к талии и оттуда вверх по левому боку. — Да, господин, — произнесла она. Я обошел вокруг нее. Рабыня была красива и изящно сложена. Я снова встал за ней и встряхнул кистями кнута, тихо освобождая их, так чтобы она поняла, что они свободны. — Да, господин, — повторила она. — Я — твоя новая девушка, приведённая в твой дом. Я нанес ей десять ударов. Мне показалось, что этого достаточно для такого случая. Она закачалась в наручниках, хватая воздух. Я рассчитывал удары, нанося их мягко и равномерно. Я не использовал беспорядочное хлестание, я также не стал применять подогнанные удары, указанием для которых служит определенное физиологическое и эмоциональное состояние конкретной рабыни. Существует много способов битья девушки. Некоторых из них ни одна женщина не может выдержать. Я не бил ее в полную силу. — Господин сначала поцеловал меня, — счастливо выдохнула она. — И господин не ударил меня так сильно, как мог бы! Она глубоко вздохнула и откинула голову назад. — Я думаю, что господин не совсем равнодушен к своей рабыне! — засмеялась она. |
