Стоп, рано вешать нос, есть же еще направления развития техники. Уж тут-то я развернусь! С чего начнем? Тяжелые танки! Что у меня есть в голове по тяжелым танкам? Наклонная броня, торсионная подвеска, дизель... Все уже было. Сверхмощная пушка? ИС-2 со стадвадцатидвухмиллиметровкой к концу года появится. Активная броня! Да, точно, она самая! Хотя, конечно, ее еще тоже до ума доводить надо. Не густо, но хоть что-то.

   Идем дальше. Авиация. Да не просто авиация, а реактивная авиация! Что я знаю про реактивную авиацию? Да ни хрена я про нее не знаю! Вроде там проблема не столько конструкций, сколько технологий. И пока немецкие движки вместе с документацией к нашим не попадут, ничего путного из этого не выйдет. Да, еще англичане нам что-то после войны толкнули. Так что до конца войны все равно ничего практически полезного не появится. Скорее, даже вредное предложение, поскольку отвлечет ресурсы от основного направления. Ладно, забыли.

   Атомная бомба? Ну, конечно! Хотя работы над ней и так уже идут, и мое дилетантское вмешательство тут ничего не даст. Вот сделают американцы свою бомбу, наши у них конструкцию стянут, технологию усовершенствуют... Пока же и у американцев особо тянуть нечего, а из моей головы тем более. Хрен с ней, с этой бомбой!

   Автомат Калашникова? Давайте не будем мешать Михаилу Тимофеевичу. Со временем он опыта наберется, технологии соответствующие подтянутся, и он сам прекрасно со всем справится. Ждать недолго осталось. А промежуточный патрон не далее, как в этом году уже появится. Профан я в военном деле, и не надо туда соваться.

   А что у нас с технологиями двойного назначения? Полупроводниковая электроника? Эмиттер, коллектор, база, исток, сток, затвор. Схему полевого транзистора я, конечно, нарисую, но без технологий получения сверхчистых материалов с заданными свойствами... Обидно. И что в итоге? Почти пусто. Точнее, совсем почти пусто. И грустно. Слишком велик временной и технологический разрыв - там, где я привык обходиться компьютерной мышью, местные пускают в ход зубило или кувалду. В этом отношении, мне гораздо проще общаться с потомками - все-таки не так уж и далеко они от нас ушли. По крайней мере, ничего принципиально нового я не заметил.

   А еще надо как-то передать информацию наверх, минуя промежуточные инстанции, и при этом, желательно, остаться незаметным самому. А как это сделать? Письмо написать? Так ведь до адресата не дойдет, а какой-нибудь секретарь, вскрывший письмо, решит, что это бред сумасшедшего, и, в лучшем случае, выбросит в мусор. А в худшем... Разве что найдется человек, который сможет передать информацию лично. А где его найти? Не к полковому же особисту идти. Хотя он парень нормальный - сразу в трибунал не потащит, для начала отправит на психиатрическую экспертизу.

   К каким либо определенным решениям я не пришел, только настроение окончательно испортилось, и весеннее солнце уже не радовало. Кузьмич снял котелок с костра.

   - Суп готов. Зови лейтенанта.

   - Тебе надо, ты и зови, - огрызнулся я.

   У тебя суп, а у меня глобальные научно-технические проблемы не решаются. Придется пока занять позицию залетевшей гимназистки в надежде, что все  рассосется само собой. И думать. И искать решение.

  

   Неделю полк обустраивался на новом месте. А куда торопиться? Подновили старые и выкопали новые землянки, оборудовали огневые позиции, а там и пополнение начало прибывать. Мотивировав необходимостью обучать вновь прибывших, я из штаба сбежал. Руденко не стал удерживать, ему и самому там тошно.

   Пополнение к нам прибыло еще то. Никакой возможности отбора не было - приходилось брать что дают. Дали пацанов двадцать четвертого - двадцать пятого года рождения, едва достигших восемнадцати лет, и старичков под пятьдесят, повоевавших еще в Первую мировую.