|
Это Тимофеева, только у него были такие. А ведь я мог спасти его! Мог, стоило только догадаться взять его с собой. Около Ложкина суетились люди, пытались перевязать, но он постепенно затих. Окружавшие его поднялись и стянули головные уборы. Я тоже последовал их примеру, не стать уже младшему сержанту Ложкину командиром орудия.
Ко мне подбежал Руденко.
- Жив?! Гогелашвили и Сладков ранены, надо срочно доставить их в санбат!
Я механически кивнул.
- Да очнись ты! Бери свой "шевроле" и вези раненых в санбат! Первый, какой найдешь. Потом найдешь тылы полка, загрузишься снарядами и пулей обратно. Понял?!
- Так точно, товарищ капитан! Только, где тылы искать?
- А черт его знает! Связи нет, эфир помехами забит. Попробуй на старом месте. Если передислоцировались, то там спросишь или по следам найдешь. Все, выполняй!
- Есть.
Руденко протянул мне спасительную соломинку - новую цель на ближайшие часы. Грузно, загребая траву пропыленными сапогами, я побежал к машине.
- Андрюха, заводи! Раненых в санбат повезем!
Двигатель взвыл, едва я втиснулся в кабину.
- А как же мужики? А пушка?
- Нет больше никого. Прямое попадание.
Первая потеря друзей производит на молодого парня гнетущее впечатление. Машина уваливается влево, я перехватываю руль, направляя "шевроле" к импровизированному КП.
- Ты что, заснул?! На дорогу смотри, а то людей подавишь!
Машина останавливается у группы стоящих батарейцев. В кузов грузят раненых офицеров.
- Вот тебе накладные на снаряды, - Руденко сует мне пару сложенных пополам листков серой канцелярской бумаги, - остальное сам знаешь.
- Так точно! - накладные отправляются в нагрудный карман гимнастерки.
- Давай. Сам знаешь, какое у нас положение, постарайся обернуться быстрее.
- Есть.
Вскидываю правую ладонь к виску.
- Андрюха, у первого же регулировщика тормозни, я - в кузов!
У Сладкова рана не очень серьезная - осколок зацепил лучевую кость левой руки, перерезав проходящие по запястью вены. Со своей перебинтованной рукой он похож на неудавшегося самоубийцу. Его вовремя перевязали, он в сознании. Комбату досталось серьезнее - осколок бомбы вырвал часть бицепса правой руки, он потерял много крови и сейчас лежит в забытьи. Лицо серое, осунувшееся.
- Все будет нормально, товарищ лейтенант, скоро в медсанбат приедем.
Это я пытаюсь подбодрить взводного, а у самого на душе неспокойно - знать бы еще, где этот санбат располагается. Пяток километров машина пролетает на максимально возможной скорости. Трясет пустой грузовик изрядно, приходится придерживать Гогелашвили, чтобы его не швыряло по кузову. Наконец, "шевроле" сбрасывает скорость, сползает на обочину и замирает. Я высовываюсь из-под тента, есть регулировщик!
На кадрах кинохроники в качестве военных регулировщиков выступают молодые улыбчивые девицы с ППШ за спиной, лихо размахивающие флажками, да еще успевающими козырнуть проезжающим начальникам. В реальности это, чаще всего, усатые дядьки предпенсионного возраста. К одному такому усачу я сейчас и бросаюсь.
- Где ближайший медсанбат?
Глянув на мою перекошенную физиономию, дядька флажком указывает на дорогу, ведущую на северо-восток.
- Там. Километра два будет.
Действительно, проехав два километра, мы находим медсанбат одной из стрелковых дивизий, куда и сдаем обоих раненых. |
