- Дежурная, - подтвердила женщина.

   - Зал ожидания у вас есть? Мне бы до утра где-нибудь переждать.

   - А дальше тебе куда?

   Я сказал название Сашкиной деревни.

   - Далеко, - посочувствовала дежурная. - Ладно, пошли, у меня в каморке до утра посидишь. Там и теплее, чем в зале, и мне веселее будет.

   Мы пришли в небольшой домик. Здесь, в неверном свете лампиона, отбрасывающем резкие тени, я смог ее немного разглядеть: низенькая, полная, навскидку лет сорок пять-пятьдесят, а может, и меньше. Война сильно старит женщин.

   - Раздевайся. Сейчас чайку заварим.

   Сама она сняла черную железнодорожную шинель и фуражку с, должно быть, красным верхом. Я повесил свою понтовую шинель на крючок рядом с ее шинелью. Затянул ремень и подсел поближе к буржуйке, на которую дежурная поставила закопченный чайник. Кроме печки, в комнатке стояли стол, пара табуретов и топчан, на котором дежурные по станции коротали время в перерывах между приемом и отправкой эшелонов.

   - В каких чинах будешь? - поинтересовалась женщина.

   - Сержант.

   - Артиллерист?

   - Зенитчик.

   - Ты первый, кто оттуда пришел с руками и ногами. Народу-то много позабирали, а обратно только бумажки похоронные идут, да пара калек вернулась.

   - Я тоже временно, через месяц обратно. А твой воюет?

   - Нет, слава богу, по возрасту уже не гож. А младшенький на фронте, танкистом воюет. Старшему - бронь железнодорожную дали, сейчас в Рязани паровозы ремонтирует.

   Так за разговорами я узнал местные новости, которых было немного. И что до конечной цели моего путешествия добраться будет нелегко. А тут и чайник закипел. Вместо чая заваривали какие-то листья, я так и не понял какие.

   - Только сахара совсем нет, - предупредила дежурная.

   - Подождите, - подхватился я, - у меня изюм есть.

   Я достал из кармана шинели пакетик, купленный еще в Москве. И мы стали пить кипяток с запахом неизвестного мне растения, закусывая его мягким изюмом.

   - Сержант, уголечку не принесешь? Мне его, проклятого, тяжело таскать.

   Казалось бы безобидная просьба меня насторожила. За время моего отсутствия любопытная баба могла сунуть нос в мой мешок, а там на то, чтобы участковому стукануть, с запасом хватит. Забрать сидор с собой? Еще хуже. У обычного красноармейца ничего ценного быть не может, и причин не выпускать из рук свое имущество тоже нет. Надо придумать какой-то благовидный предлог, чтобы отмазаться от этого почетного задания. А пока потянем время

   - Где уголь-то брать?

   - Сбоку от вокзала котельная, возле нее куча лежит.

   - Не воруют?

   - Не без этого.

   Я подошел к мятому ведру и заглянул внутрь. На дне еще оставалась угольная мелочь, почти штыб. Набрал совком и забросил в печку.

   - Хватит еще. Вот товарняк на Рязань пойдет, вместе и выйдем.

   Сама проболталась, что скоро состав товарный должен пройти. Пока она состав встречать-провожать будет, я угля успею набрать и в каморку вернуться. Посидели еще, поговорили. Женщина время от времени поглядывала на стоящий на столе будильник. Наконец, поднялась.

   - Пора.

   Я тоже подорвался, как галантный кавалер, подал женщине шинель, натянул свою. Она взяла фонарь, я подхватил ведро с совком. Интересная, кстати, конструкция у этой керосинки.