Солнце, иногда пробивающееся сквозь низкие свинцовые облака, подобралось к зениту. По моим прикидкам я уже отмахал километров пятнадцать, но скорость моя понемногу падала. За месяц натертые раньше мозоли успели смягчиться, а тут еще новые сапоги и длительный пеший марш. Пришлось выбрать место почище, снять сапог, размотать портянку и проколоть надувшийся пузырь самой толстой иглой, какая только нашлась за отворотом пилотки. Так я далеко не уйду, попутного транспорта не предвидится, даже неизвестно, сколько до ближайшего жилища. Да-а, ситуация. Но тут судьба улыбнулась мне вместе с осенним солнышком, появившимся в очередном разрыве облаков. До моих ушей донесся скрип тележных колес. Я начал торопливо наматывать портянку, но до появления на дороге гужевого транспорта не успел.

   - Добрый день, дед.

   - Здорово, служба.

   - Подвезешь? А то мой транспорт больше не тянет.

   - Что ж ты так?

   - Да вот, разнежился в госпитале, отвык.

   - Ну залазь.

   Я вместе со своим мешком взобрался на деревянный борт, низкорослая лошаденка, понукаемая дедом, дернула телегу, и та заскрипела дальше.

   - Далеко путь держишь? - поинтересовался дед.

   Я назвал деревню.

   - Верст десять не доедем.

   - И то дело. А колодец у вас в деревне есть?

   - Есть, - ответил дед. - А тебе зачем?

   - Может, пустишь воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде.

   - Х-ха! Ладно, пущу переночевать. А вот скажи мне...

   Дед оказался въедливым: интересовался положением на фронте, международными событиями, прогнозами на окончание войны. А мне особенно болтать не стоило, поэтому старался отвечать покороче и не очень определенно. Дед недовольно кряхтел и продолжал расспросы. Так под разговоры, когда уже начало темнеть, добрались до дедовой деревни.

   - Давай ужин, старая, - скомандовал дед вышедшей на крыльцо старушке, - гость у нас!

   Пока дед распрягал, кормил и поил лошадку, ужин был готов - чугунок с картошкой "в мундире" и домашний хлеб. Мне стало неудобно, и я полез в свой мешок, вытащил одну из двух поллитровок, предназначенных для налаживания контакта с Сашкиным отцом, и выставил ее на стол.

   - Казенная!

   Дед подхватил бутылку, похлопал по ней рукой и вернул на стол.

   - Давай стопки и это..., яишню жарь, раскомандовался обрадованный старик.

   И мы пили водку, закусывая ее хлебом и яичницей прямо со сковородки. основательно выпившего деда потянуло на воспоминания о молодсти.

   - Я так раньше орел был, ой орел! В самом Питербурхе служил!

   - В гвардии? - удивился я.

   Роста дед был явно не гвардейского.

   - Нет, ростом в гвардию не вышел, - смутился он, но тут же выправился. - Сто сорок пятый пехотный Новочеркасский Императора Александра III полк! Ой, жизнь была, ой жизнь! Их благородие, господин шабс-капитан... Во!

   Дед продемонстрировал мне сухонький, но еще крепенький кулачок.

   - А как в город выйдешь...