- Спасибо за приглашение... Извините, не знаю вашего имени.

   - Анна.

   - А по батюшке?

   - Сергеевна.

   - Спасибо за приглашение, Анна Сергеевна, остаюсь. А о моем питании не беспокойтесь - будет в райцентре базарный день, тогда там провизию и куплю. Деньги у меня есть.

   Иван хлопнул ладонью по столу.

   - Насчет "купим", это ты брось. В деревне живем, ты нас сильно не объешь. Аня, - обратился он к жене, - давай ужин. А ты, будь добр, расскажи, как сынок наш служил, как Родину защищал.

  

   Я ничего не видел, не слышал, не ощущал запахов, а попытка определить, где верх, где низ закончилась крахом, видимо, тело мое пребывало в невесомости. Осталась только боль, жуткая головная боль. Это же надо так надраться второй раз за три дня. И где? На поминках друга, боевого товарища. Нет, в первый раз были только цветочки - всего одна поллитра заводской водки на двоих, а вчера не помню, сколько вонючего, ничем не очищенного самогона. Господи, из чего они его только гонят! Не иначе из коровьего навоза. Мыслительный процесс вызвал сильнейший приступ головной боли, и я постарался отключить головной мозг. Попытка не удалась - боль стала чуть тише, но только чуть.

   Через некоторое время я попытался включить внешние рецепторы. Сначала включилось осязание. Со стороны груди и живота чувствовалось легкое покалывание. Поскольку со спины ничего подобного не наблюдалось, то я сделал вывод, что лежу на животе спиной вверх. Анализ ощущений показал, что лежу я на чем-то мягком и одновременно колючем. После очередного приступа боли появилось обоняние. Запах был хороший, приятный, ассоциировался с детством. Запах сухой травы и... Да это же сеновал! Не самое худшее место, вполне мог бы очнуться на жестком полу в луже собственной блевотины. Момента, когда вырубился, в памяти не сохранилось, но сам я сюда прийти не мог, значит, принесли те, кто оказался покрепче или меньше пил. Да там же все мужики были пенсионного возраста, да и пили они не меньше моего. Ах да! Еще участковый был - хорек язвенный, но он, насколько помню, упал под стол еще раньше меня.

   - Эй, ты тут живой?

   О, и слух заработал, но в ответ я смог только промычать что-то нечленораздельное. А открыть глаза так и не удалось.

   - Жив все-таки.

   По голосу я узнал Сашкиного батю.

   - Ну и тяжеленный ты, еле сюда дотащил.

   Ну здоров! Он же наравне со мной на грудь принимал, но я валяюсь в абсолютно небоеспособном состоянии, а он, похоже, ни в одном глазу. Да еще вчера меня на себе таскал. Вот что значит природное здоровье плюс хорошая экология и отсутствие генномодифицированных продуктов в рационе.

   - Может, тебе водички принести?

   - М-м-м...

   - Тогда рассольчика.

   - У-гу.

   Коновалов старший ушел, а я все-таки разлепил глаза. Судя по пробивавшемуся сквозь крохотное стекло свету, давно уже был день. Потом, наконец, сумел приподняться и на четвереньках дополз до двери, там сел привалившись к стене. Перемещение на пару метров отняло последние силы. Так меня и застал Иван, пришедший с большой эмалированной кружкой.

   - Пей.

   Насыщенная солью жидкость смыла всю мерзость изо рта и покатилась по пищеводу в желудок.

   - Ну, как?

   Я с трудом оторвался от кружки.

   - Ноально.

   - Встать можешь?

   - Неа.

   - Давай помогу.