- Слушай, походи по рынку, посмотри иголку для швейной машинки.

   На просьбу Ивана ответил согласием, сидеть просто так быстро надоело, и я рад был походить, поглазеть. "Зингер" с ножным приводом, еще дореволюционный, стоял в хозяйской спальне. Швейная машинка была символом достатка крестьянской семьи. Шустрые агенты компании успели столько своего товара распродать в России, что отдельные экземпляры в сельских домах встречаются до сих пор, причем, по большей части, вполне работоспособные. А что? Агрегат надежный, практически вечный, его только смазывать нужно вовремя. Слабое место его - это ломающиеся иголки и капризные шпульки.

   Нужный товар отыскался в дальнем углу. Торговал им неприметный дедок в драповом пальто, явно ему великоватом, и серой кепке, надвинутой на самые глаза. Не став ввязываться в торговлю сам, я решил сходить за Иваном, он местные цены лучше меня знает. Когда я вернулся, около коноваловской телеги стояла женщина с двумя детьми. Товарообмен явно подходил к концу, крестьянин получил какой-то сверток, женщина взвалила на плечо тяжелый мешок.

   - Отрез сторговал, - поделился радостной новостью Иван, - Аннушка себе юбку сошьет, а может, и мне на штаны хватит. А ты иглы нашел?

   - Нашел.

   Я объяснил ему, где найти искомое.

   - Посторожи телегу.

   Иван метнулся в указанном направлении, а я все смотрел в след отошедшей женщине. Невольно в памяти всплыла другая - тоже с двумя детьми, но в другом "городском" платье и с дамской сумочкой. Может, они и есть причина хронокатаклизма? Последовали моему совету, уехали из Ленинграда до начала блокады и остались в живых? Очень даже может быть. На дальнейшие события я не очень обращал внимание. Появился хозяин, прихватил с телеги мешок и опять исчез. Опять появился. Подходили другие люди, присматривались, торговались, что-то брали. После полудня телега опустела.

   - Ну что, обратно поехали?

   - Езжай один, я здесь на некоторое время задержусь.

   - А как же...

   - Доберусь как-нибудь, ты за меня не волнуйся, дела у меня тут образовались. Извини.

   И я, закинув на плечо сидор, зашагал в сторону железнодорожной станции.

  

   - Эй, открывай давай! Слышь! Вы там спите все или уже сдохли!

   Скорый поезд Самара-Москва стоит здесь всего три минуты, а я уже две с половиной из них обиваю кулаки о запертую дверь вагона. Наконец, когда моя мысль уже металась между желанием попробовать счастья у двери следующего вагона и боязнью в последний момент оставить начатое, раздался сухой щелчок и дверь распахнулась.

   - Здравствуй, красавица, опять я к тебе.

   "Красавица" сдала назад освобождая проход.

   - Шлындают тут всякие туда-сюда.

   Едва я повис на поручнях, как со стороны паровоза раздался гудок и по составу прокатился лязг буферов.

   - В вагоне мест нет, - порадовала меня проводница.

   - Тогда, может, к себе в купе пустишь?

   - Еще чего?!

   Ну ладно, ладно. Не очень-то и хотелось. Я протиснулся в проход, ведущий внутрь вагона, а женщина осталась закрывать дверь под неторопливый, пока еще, перестук колесных пар.