Лобстер зевнул, потянулся. Делать было нечего. Решил «размяться» на компьютере. Подошёл к шкафу, потянул в сторону зеркальную дверцу и тут же отпрянул… На стуле перед компьютером, запрокинув голову, сидел Никотиныч. Его руки были связаны сзади ремнём. Компьютер тихонько работал, на экране монитора неторопливо вращались цветные замысловатые фигуры заставки. Ещё не веря, что Никотиныч мёртв, Лобстер осторожно подошёл и заглянул ему в лицо. Его глаза были широко открыты. На лице застыла гримаса боли, а в уголке рта запеклась кроваво-розовая пена.

Лобстер прикрыл ладонью рот и бросился к туалету. Его вырвало. Потом он проверил, закрыта ли входная дверь, умылся, прикрыл створку шкафа, чтобы не видеть покойника, снял трубку телефона и набрал номер.

— Хэ, я у Никотиныча. Он… здесь… он… мёртв!

ENTER

Лобстер сидел в машине Хэ, закрыв лицо руками. Китаянка смотрела на него сочувственно.

— Я уходил, я ему сказал… если совесть есть, пускай берёт…. и он мёртвый, — глухо сказал Лобстер, не отрывая рук от лица, и тяжело, со стоном, вздохнул.

— Его пытали, — произнесла Хэ тихо. — Если бы ты мне сказал вчера…

Лобстер отнял руки от лица, посмотрел на Хэ безумным взглядом.

— Это не просто так. Нужно узнать, снял он деньги или нет. Когда я уходил, терминал был открыт и коды взломаны.

— Хорошо, узнаю, — кивнула китаянка. — Я отвезу тебя домой. Тебе сейчас нужно обязательно поспать. И больше ни шагу без охраны.

Лобстер обречённо кивнул. Хэ тронула машину с места.

Китаянка вставила в автомагнитолу кассету, из динамиков полилась красивая плавная мелодия.

— А теперь закрой глаза и как следует подумай, кто ещё мог знать о готовящемся взломе.

— Миранда, — не задумываясь, ответил Лобстер. — Это дочь Никотиныча.

— Юля?

— Да, я запер её в ванной, перед тем как уехать к Никотинычу. Вернулся — её не было.

— Нужно её обязательно найти, — сказала Хэ. — Какая она из себя?

— Куртка дутая, сапоги или ботинки — не помню, джинсы — в общем, обычная. Раньше она другая была. — Лобстер грустно улыбнулся.

Хэ посмотрела на него подозрительно.

— Где она могла остановиться?

— У матери, наверное. В Тушине. Да, точно, в Тушине, — кивнул Лобстер.

— Хорошо, мы её разыщем, если, конечно…

— Что «конечно»? — спросил Лобстер.

— Ничего. Кто ещё?

— Ты. Больше никого.

— Я и больше никого, — задумчиво произнесла Хэ. Они подъехали к его дому на «Бабушкинской».

— Ничего, если я поднимусь к тебе на пять минут? — спросила Хэ.

— Странный вопрос, — пожал плечами Лобстер. — Конечно, можно.

Китаянка, бесшумно ступая, обошла комнату.

— Что ты делаешь? — устало спросил Лобстер. Хэ выставила на середину комнаты стул.

— Сядь сюда и не мешай! — приказала она Лобстеру.

Лобстер послушно опустился на стул, стал с интересом наблюдать за действиями Хэ.