— Правильно. Вычислить нельзя?

— Думаю, почти невозможно. Ты же понимаешь, почта может идти из любой точки земного шара. Сеть.

— Понимаю, — кивнула Хэ. — Будем играть дальше. Когда они назначили встречу?

— Сегодня. В девятнадцать сорок, в «Кулинарии» на Большой Черкизовской.

— Там две «Кулинарии», — заметила китаянка.

— Но в одной просто торговый зал, продают торты, а в другой есть столики, где можно посидеть. Злачное местечко. Наркоманы, пьяницы. Там.

— Хорошо, ты и пойдёшь. — Хэ достала из кармана куртки полиэтиленовый пакет с «жучком», протянула напарнику. Мужчина взял «жучок», осторожно пощупал его через полиэтилен, стал расстёгивать пальто. Она глянула в зеркальце, тронула машину с места.

На экране телевизора в режиме стоп-кадра подрагивало изображение пальцев оператора, сидящего за компьютером. Никотиныч расположился на диване с клавиатурой, под рукой лежал лист ватмана, на котором были расчерчены квадратики с буквами и цифрами. Приставил к экрану карандаш, сосчитал, в каком ряду находится средний палец оператора, потом определил клавишу. Никотиныч сделал пометку на листе, нажал на кнопку, изображение ожило — пальцы щёлкнули по клавишам, снова нажал на «Стоп». Лобстер за компьютером колдовал над кредитками.

— Сколько сейчас? — спросил он, не отрываясь от экрана монитора.

— Половина восьмого, — ответил Никотиныч. — Торопишься, что ли?

— Хэ нужно позвонить.

— Успел завести служебный роман? — спросил Никотиныч насмешливо.

— Не знаю. — Лобстер не хотел обсуждать с Никотинычем этот вопрос. Итак слишком осведомлён об его отношениях с женщинами. Это ведь он тогда, после побега Миранды, посоветовал ему снять Белку через Интернет! Посвящённый, мать его!..

— Я должен знать. — Никотиныч сделал на листе очередную пометку. — Смотри, эта девка ещё та штучка — съест и не подавится! Как она нас ловко захомутала!

— Тебе что, теперь плохо? Никто на мозоль не давит, квартиру служебную получил, деньги платят — скоро приберёшь к рукам Интернет-кафе, будешь в шоколаде, начнёшь хакеров закладывать.

— Не люблю я вас, хакеров, — задумчиво произнёс Никотиныч. — Принципов у вас нет.

— У тебя их больно много! — проворчал Лобстер. — Может, тогда бросим банк ломать?

— Нет, как раз это и есть принцип. Первым создам искусственный интеллект и всех вас умою! Чёрт, сбил ты меня! — Никотиныч стал водить карандашом по экрану.

Лобстер взял радиотелефон, вышел из комнаты. Он закрылся в туалете, опустил пластмассовую крышку унитаза, сел на неё, набрал номер сотового Хэ.

«Кулинария» была разделена на две части: в одной — торговый зал, в другой — забегаловка с пластмассовыми креслами и столами. Сейчас в забегаловке было многолюдно. За столами сидели мужики, потягивали из кружек пиво, время от времени из сумок и карманов украдкой появлялись водочные и коньячные бутылки, напитки разливались по пластмассовым стаканам. Мужчины залпом выпивали спиртное, заедали бутербродами. За столиком в углу сидела девочка лет двенадцати, на ней было широкое пальто с повязанным поверх шарфом, на голове — красная вязаная шапка. На полу у стены стоял большой чёрный рюкзак. Девочка ела пирожное и пила чай. Около стойки, заставленной подносами со снедью, скучала тётка в белом халате. Она видела, как мужики распивают запрещённые напитки, но помалкивала.