— Ты кричал, Лобстер, — сказала Хэ.

— Сколько времени?

— Десять минут третьего.

— Мне приснилось, что меня душат, — произнёс Лобстер охрипшим голосом, сел на кровати, помолчал немного, думая, стоит ли рассказывать о Миранде, и соврал. — И ещё, что я тебя убил.

— Горло болит? — спросила Хэ.

— Болит, — кивнул Лобстер.

— У тебя самая обыкновенная ангина. Это бывает. Особенно сейчас, когда на улице слякоть. Я тоже долго не могла привыкнуть к вашей зиме. Мёрзла, болела. Теперь привыкла. У меня в сумке есть порошок. Китайский, очень хороший.

— Не надо, — мотнул головой Лобстер. — Я лучше содой пополощу.

— Ты что, обиделся?

— А как ты думаешь?

Хэ подошла к нему, присела на корточки, взяла его руки в свои.

— Лобстер, пойми одну простую вещь: есть работа, а есть наши с тобой отношения. Их не надо путать. Когда я на работе, я не могу с тобой разговаривать.

— Ну да, конечно, ведь ты человек системы! — Лобстер спрятал руки за спину. — А тогда ночью ты тоже была на работе? Может, тебе приказали со мной спать?

— Нет! — резко произнесла Хэ. — Ты не прав, так нельзя! Я с тобой абсолютно честна.

— Ладно. — Лобстер встал и пошёл на кухню.

Он сделал себе полоскание с йодом, содой и солью, набрал в рот тёплую жидкость, запрокинул голову… Мать оказалась права — заболел!

Прополоскав горло, Лобстер вернулся в комнату, сел за компьютеры. Хэ всё ещё сидела на корточках перед кроватью.

На экране правого монитора медленно крутилась голова отца. Теперь белесый подкожный жирок уже кое-где был покрыт глянцевой кожей. Лобстер щёлкнул мышкой, и по экрану поплыли разноцветные рыбки.

— Кто это у тебя? — тихо спросила Хэ.

— Отец. Он умер, а я теперь его пытаюсь оживить. Метод Герасимова. Знаешь?

— Знаю. Странный метод.

— Какой уж есть. Других пока не придумали. — Лобстер не хотел разговаривать с китаянкой, он всё ещё злился.

Хэ подошла к нему сзади, осторожно положила руки на плечи.

— Ты хороший человек, Лобстер. Только странный.

Лобстер перевёл мышку на левый монитор, щёлкнул по ярлыку «стрелялки».

— Ты иди, я играть буду.

— Знаешь, я поняла: ты боишься женщин. Думаешь, я могу причинить тебе вред?

— Перестань, не боюсь я никого! — сказал Лобстер раздражённо.

— Боишься, я знаю. — Хэ стала мягко массировать его плечи. — И бежишь от них, как от чумы.

— По-моему, это они от меня бегут, — усмехнулся Лобстер.

— Это тебе только кажется. Сегодня мы получили задание и аванс от тех, кто прикрывается Гошей, — сказала Хэ. — Ты не должен больше показываться на работе. Будешь ломать дома.

— Какое задание?

— Тактико-технические характеристики ракет. Задание простое, ты быстро справишься. При передаче информации мы возьмём их всех.

Лобстер развернулся в кресле, посмотрел Хэ в глаза.

— Я всё-таки прав: когда говоришь о ракетах, ты настоящая. Когда о любви — нет!

Неожиданно Хэ села ему на колени, крепко обняла, положив голову на грудь.

— Дурак! Ты обыкновенный русский дурак! — произнесла она нежно. — Я одна и та же всё время, просто у людей много масок и лиц. Неужели ты до сих пор этого не понял?

Лобстер тут же вспомнил о своём сне, когда неожиданно нашёл ключ к взлому кредиток.