— Ну и пыхти, а я домой пошёл! — зло сказал Лобстер и направился в прихожую.

— Погоди, ты куда? Мы же хотели сегодня посидеть. Работы невпроворот! — Никотиныч кинулся за ним.

— Всё, я устал, я спать хочу! — Лобстер напяливал на ноги туфли, ломая задники.

— Ночуй у меня. Что за проблемы? Какая муха тебя укусила? Только что всё в порядке было.

— Было, а теперь нет. Вечно я крайний! В меня стреляют, меня подставляют, а он упёрся в свой банк — искусственный интеллект ему подавай! — Лобстер хлопнул дверью.

Никотиныч недоумённо пожал плечами, подёргал дверную ручку, вернулся к телевизору.

Во сне Лобстер видел покрытые лесами горы и высокое небо с веретенообразными облаками, которые плыли удивительно быстро, как в кино. Но вот он надавил на кнопку лифта, горы исчезли, перед глазами замелькали корни деревьев и гранитные глыбы. Он спускался в глубокое подземелье. Лифт замер, и он увидел высеченные на камне цифры «56». Вдаль уходил едва освещённый туннель. Где-то капала вода. Он пошёл по туннелю. Его шаги гулко отдавались под каменными сводами.

Лобстер подумал, что «56» — это количество знаков, используемых для шифровки банковских кодов. Даже во сне его воспалённые мозги были направлены на взлом. Но почему вдруг очутился он в этом мрачном подземелье? Он увидел, как его пальцы потянулись к клавишам, поочерёдно нажимая цифры от 1 до 5, и понял, что снится ему самая обыкновенная трёхмерная «стрелялка», каких сейчас тысячи, и он может выбрать оружие — от ножа до гранатомёта. Перед глазами возник многоствольный пулемёт, и Лобстер двинулся дальше, прислушиваясь к собственному дыханию. Пулемёт покачивался при ходьбе из стороны в сторону. Вот вдали мелькнула чья-то тень. Лобстер замер, навёл прицел пулемёта на едва видимый проём. Тень мелькнула снова, и он дал короткую очередь. Яркие искры брызнули от каменных стен, горячие гильзы зазвенели о пол. Он понял, что промахнулся, осторожно двинулся дальше. Тень мелькнула ближе к нему, он снова дал очередь. И тут же услышал звонкий, как звук серебряного колокольчика, смех. Это был голос Хэ. Он бросился бежать на голос, пытаясь догнать то и дело мелькающую тень, свернул в другой коридор, более просторный и светлый. Впереди показалась фигура девушки, она бежала легко, словно не касаясь пола ногами.

«Хэ!» — хотел крикнуть Лобстер, но не смог и вместо этого опять дал короткую очередь. «Что я делаю?» — мелькнуло в его голове. Он хотел отбросить в сторону тяжёлый пулемёт, но пальцы не слушались, они автоматически сжимались, вдавливая спусковой крючок. Пули веером разлетались по коридору. Девушка споткнулась и упала в лужу, и тогда он понял, что попал. Лобстер вспомнил, как в «игрушках», в которых можно было убивать и «плохих», и «хороших», частенько стрелял в помощников, получая от этого садистское удовольствие. У него перехватило дыхание от ощущения того, что случилось непоправимое — там, впереди, лежит девушка, которую он любит и которую только что застрелил. Лобстер замедлил шаг, присел над лежащим в луже телом, осторожно тронул за плечо. Девушка не шевельнулась, тогда он рывком повернул её к себе и отшатнулся, страшно закричав. Это была не Хэ. Это была Миранда. По её мокрому лицу расплывалась чёрная тушь с ресниц. Лобстеру стало нестерпимо душно, будто кто-то набросил ему на голову пыльный мешок и пытается удавить верёвкой. Верёвка впивалась в горло. Он собрал все силы и закричал…

Лобстер открыл глаза и почувствовал в горле ком, который мешал ему глотать. Он потёр шею, ещё не веря, что наяву, а не во сне повернул голову и увидел Хэ на стуле перед мониторами.

— Ты кричал, Лобстер, — сказала Хэ.