– Сами сделали, – вопреки ожиданию, не с гордостью, а с горечью произнес создатель Т 111. – Еще для колесно гусеничного Т 46[2], который создавался на смену Т 26 и работу над которым ты уже не застал. Но, ни этот танк, ни его двигатель в большую серию так и не пошли. Собрали всего 5 штук, да и закрыли этот проект из за обнаружившейся бесперспективности оного. Однако наработки то сохранились. Потому директор завода настоял на использовании в Т 111 максимально возможного количества собственных разработок. Тут ведь, сам понимаешь, и премии всем причастным пойдут, и на техническое перевооружение завода можно будет замахнуться. Вот и пришлось проигнорировать М 17, в пользу нашего МТ 5[3]. Хотя, справедливости ради должен отметить, что этот наш движок вышел не таким уж плохим. Тот же опытный Т 46 смог отбегать на нем свыше двух тысяч километров, прежде чем мотор разбило в хлам.

– Это, стало быть, полторы сотни моточасов против четырехсот у М 17? – не стал поддерживать в этом вопросе своего старого знакомца Геркан, поскольку внедрение подобного двигателя шло вразрез с его собственным видением конструкции силовой установки данной машины.

– Ну, отрицать не буду. Двигатель пока очень сырой, – в свою очередь не стал спорить с очевидным фактом Гинзбург.

– И сильно уникальный, – решил подлить маслица в огонь представитель АБТУ. – Его ведь реально больше никуда не приткнешь! Ни в трактор, ни в самолет, ни в грузовик, ни даже в тягач. Ведь для перевозки дивизионной артиллерии он чрезмерно мощный, а для тягания корпусной – слишком слабый.

– А что я мог поделать? – развел руками Гинзбург, прекрасно понимая, насколько собеседник прав в этом вопросе, хотя на свет вполне себе могли появиться ещё МТ 4 и МТ 8, как более сильный и слабый моторы одной гаммы. Хотя сам он, конечно же, был куда больше заинтересован в скорейшей постановке на производство танка своей конструкции и плевать хотел на то, какой именно двигатель окажется в моторном отсеке этой боевой машины и сможет дать ей путевку в жизнь. Главное, чтобы работал исправно. Вот только не он являлся руководителем предприятия, о чём уже не первый год жалел, будучи зачастую вынужден прогибаться под пожелания Николая Всеволодовича Барыкова, с которым у того же Геркана еще со времен совместной работы над Т 24 на «Большевике» совершенно не сложились отношения.

– Ты мог, к примеру, сделать проект своего танка с тем же М 17. Да, пусть не в металле, но хотя бы на бумаге! Раз уж никакого иного мотора покуда в наличии нет, – тут же припечатал Геркан, предложив, правда один единственный действительно имевшийся на данный момент вариант. Который, впрочем, уводил данный общевойсковой танк далеко в сторону от возможности называться мобилизационным. Ведь, кто бы что ни предполагал, а некогда преобразованный с его непосредственным участием Т 26, на замену которого и готовилась новая машина, как раз таки тоже являлся мобилизационным танком. Во всяком случае, в глазах Александра. Впрочем, это к нынешнему делу не относилась, поскольку здесь и сейчас речь велась о совершенно новом танке. – Семён, мы с тобой уже столько лет знакомы. И имели уже бессчетное множество бесед на тему проектирования боевых машин. А ты всё так и продолжаешь наступать на старые грабли, стремясь внедрить что то революционно новое, когда надо просто посмотреть по сторонам и взять то, что уже имеется под рукой.

– А сам то? – мигом набычился главный конструктор завода. – Забыл уже, как мы тот же Т 24 создавали? Там же столько всего нового оказалось внедрено в своё время, что производственники потом и половины не смогли освоить! И теперь ты меня попрекаешь тем, что я веду себя схожим образом. Как то это не сильно честно, не находишь?

– Во первых, мир вообще полон несправедливости. Пора бы уже к этому привыкнуть. Всё же давно уже не маленький мальчик.