– Отец!

 Я вздрогнула от этого окрика и посмотрела на девушку, которая уже бросилась к приехавшему. Волосы цвета лесного пожара выплеснулись по ветру. Подбежав к мужчине, она схватилась за стремя.

 – Как охота, отец? Долю раздавали вы? Как новые гончие своры? А птицы были ловкими? – закидала его вопросами она.

 – Алекто! – улыбнулся он, спешиваясь.

 Закинул руку ей на плечо и принялся делиться подробностями охоты. Она обняла его за пояс, глядя со слепым обожанием, и оба двинулись к паласу.

 Отойдя от окна, я собрала медальоны, убрала их обратно в комод и спустилась в трапезную.

* * *

Там уже накрывали на стол. Рогир расположился во главе стола, Алекто сидела по правую руку. Свита травила шутки и гремела чарками, в которые служанки торопливо разливали вино.

 Когда я вошла, два рыцаря пытались запихнуть в камин, где уже жарилась косуля, еще и кабана прямо в шкуре. Сок брызгал на угли, шипя и наполняя помещение чадом. При виде меня люди смолкли, установилась тишина.

 Друг Рогира, учивший смеявшуюся Алекто, как правильно рыгать, поспешно отодвинулся. Она тоже подняла голову, и лицо тотчас помрачнело.

 – Анна, – приветствовал меня муж, поднимая чарку, – присоединишься?

 – Благодарю, милорд. Но мне не хотелось бы мешать вам. Боюсь, Алекто тоже уже пора. – Я глядела в пол, со сложенными на подоле руками.

 – А вот я хотела бы остаться, – с вызовом вздернула подбородок она.

 – Мне нужна ваша помощь, – с нажимом произнесла я.

 Резкий выдох, звук не менее резко отодвигаемого стула, и Алекто поднялась.

 – Спокойной ночи, отец. – Она поцеловала руку Рогиру.

 При этом лицо ее снова неуловимо изменилось, смягчаясь.

 – Иди, дитя мое. – Чинно поцеловал он ее в лоб.

 Алекто не глядя промчалась мимо меня.

 На лестнице я ее нагнала.

 – Постойте, Алекто.

 – Я не сделала ничего дурного! – резко развернулась она.

 – Негоже вам сидеть вместе с рыцарями. К тому же вы там единственная девушка.

 – Но ведь рядом отец!

 Меня передернуло, как всегда происходило, когда она так его называла.

 – И именно поэтому он должен был сказать, что леди не подобает так себя вести.

 – Я всего лишь хотела послушать о его охоте!

 – Поймите, я желаю вам лучшего.

 – И не понимаете, что это лучшее для меня и есть!

 Дверь перед моим носом захлопнулась. Постояв какое то время, я двинулась вниз по лестнице.

 На первом этаже ко мне приблизился управляющий.

 – Вам что нибудь принести, госпожа?

 – Ничего не нужно, Якоб. Только… воды и засахаренных апельсинов.

 – Слушаюсь, госпожа.

 Вскоре он вернулся, протягивая мне миску, наполненную тонкими оранжевыми ломтиками с изгибающимися краями, и кубок.

 – Благодарю.

 Взяв принесенное, я вышла наружу.

* * *

Войдя в часовню, ненадолго задержалась перед образом Праматери, чтобы сотворить молитвенный жест, и, сняв со стены факел, спустилась в крипту. Медленно приблизившись к каменному ковчежцу, щедро украшенному резьбой, поставила рядом тарелочку с апельсинами.

 – Привет, – произнесла я, не сводя с каменного ящика глаз. – Знаю, сегодня не воскресенье, но вот, это тебе. – Я пододвинула угощение и кубок с водой – Людо ведь не пил вино.

 – Пришло послание от королевы.