Я откинулся на стену и расслабился. Прикрыл глаза.

Ну, кажется все. Убийцы моей семьи мертвы, все до единого. А даже если это не так, то самому главному из них я выпустил кишки прямо на улице города. Короче, Алиса и Ваня могут спать спокойно, я за них такую плату взял, что чертям в аду страшно станет.

Но вот только то, что будет дальше, меня совсем не радует. По уму выходило, что жить мне остается не так уж и много. Сколько на меня реально можно повесить? Как минимум одного, как максимум четверых. Ну и сопутствующие: уничтожение городского имущества, покушение на представителей власти, сопротивление при аресте, хотя это, скорее, уже как отягчающие обстоятельства пойдут.

Законы у нас в стране строгие, что, правда, почти никак не останавливает людей от их нарушения. Наказания тоже крутые. Меньше двадцати лет мне никто не даст. И это не угон машины или незаконное хранение оружие, за которое очень быстро выпускают по УДО, потому что в тюрьмах свободных мест не так уж и много осталось. Это убийство с особой жестокостью, так что рассчитывать на досрочное освобождение смысла нет.

А сколько мне прожить удастся, тоже большой вопрос. Протезы с меня снимут, а то, что нельзя, заблокируют. Вместо рук поставят самые обычные манипуляторы, чтобы мог работу выполнять, и все. Там одиночки не выживают, а присоединиться к банде… Это против своей натуры пойти.

Да и вообще, там ведь будут в курсе, за что я сяду. А у Котла могут свои люди быть, которые решат за шефа рассчитаться. Ну и как быстро меня с заточкой в горле найдут или повешенного где-нибудь в закоулке? То-то и оно.

Ладно, нужно что-то думать. Может быть, получится выбить через адвоката, скажем, службу в штрафном батальоне. Да, контракт там будет кабальным, идти придется на штурм в первых рядах, но это всего год, может быть, полтора, и амнистия. Ну а это все равно лучше, чем гнить среди заключенных.

— Эй, мужик, — услышал я. — Ты чего в крови весь? Жрал кого-то что ли?

И кто-то коротко хохотнул. Я ожидал, что это кто-то из панков заинтересовался, открыл глаза, но увидел, что спрашивал тот самый, с татуировкой на лбу, и в спортивном костюме.

Циркулярка… Вспомнил я. Резак. Этот урод. получается, из банды резаков, тех самых, что людей похищают и на органы с имплантами разбирают. В любой другой ситуации я был бы рад встрече, чтобы убить всех троих, уж слишком близко они друг к другу держались, но сейчас… Сейчас мне очень хотелось, чтобы меня оставили в покое.

Гребаный недобиток. От их банды-то не осталось никого почти, а этот вот тут, в Москве.

— Тебе-то какое дело? — спросил я. — Ты со своими подружками болтаешь, вот и болтай. А ко мне не лезь лучше.

— Слышь, ты оборзел? — спросил второй и стал подниматься. — Ты кого подружкой назвал?

— Тихо там! — послышался окрик снаружи.

Резак сразу же приземлил жопу. Я усмехнулся ему в лицо. Нет, легавые не дадут нам устроить драку. А если она и начнется, то прекратят ее очень быстро и, скорее всего, достаточно жестко. Бить будут, причем сильно.

Ладно, вроде все успокоилось, только резак выразительно посмотрел на меня и провел большим пальцем по горлу. Убить угрожает. Ну, это всего лишь означает, что нужно держать ухо востро.

Полицейский подошел к двери клетки, просунул ключ в замок, провернул. Потянул ее на себя. Второй прикрывал его сзади, оружия в руки не брал, но было явно видно, что напряжен. Тут трое резаков, наемник, да еще и я — хрен с горы с руками по локоть в крови. Так что ясное дело, что ему не по себе.

— Берсанов, на выход, — сказал он.

Бородатый здоровяк поднялся и двинулся к выходу. Его тут же приняли, оперли к стене, завязали на руках эластичную ленту, а потом повели прочь. Как мне казалось, он и так был способен раскидать полицейских, да только вел себя удивительно смирно.