— Ты поборешь тягу к Возрадованию,— убеждала подругу бело-рыжая тогорянка.— Я же сумела. Я долго горевала, я жаждала Возрадования, но прошло много дней, и желание сошло на нет, и теперь оно не властно надо мной. И не будет никогда. Знаешь, что я сделала? Я разозлилась на работорговцев. Злость стерла желание.

   — Хотела бы я быть такой же сильной, как ты.

   — Ты уже такая,— заверила девушку Мрров.— Просто еще не знаешь об этом.

   Хэн увел илезианскую яхту в небо Тогоры с искренним сожалением.

   — Симпатичный мир,— заметил он, обращаясь к Брие, которая сидела рядом с ним в кресле второго пилота.— И народ здесь хороший.

   — Да,— согласилась девушка.— К нам они были добры. А вчерашнего дня я никогда не забуду, проживи я хоть сто лет.

   Хэн улыбнулся.

   — Я тоже, солнышко. Всю сознательную жизнь мне хотелось сойти по трапу и вести себя как простой человек. Никаких там афер, и о службе безопасности не нужно думать, и контрабанда не жжет карман. Спасибо тебе... теперь я знаю, каково это.

   Перед ответной улыбкой он не устоял, наклонился и торопливо чмокнул Брию в щеку.

   — Я... это...— тут Хэн смутился, покраснел так, что собственные уши показались ему сигнальными маячками, и заткнулся.

   Геройски расправив плечи, он уставился на пульт управления, словно в жизни не видел ничего важнее. Бриа молча сидела рядом и пристально наблюдала, как Хэн

   делает вычисления для гиперпространственного прыжка, как вводит координаты в навигационный компьютер. А когда звезды растянулись в длинные белые нити — яхта благополучно ушла в прыжок,— девушка развернула кресло и поймала спутника за руку.

   — Ну что же ты замолчал? Продолжай. Ты что-то хотел мне сказать?

   Попытка сделать вид, что невинен, словно младенец, с треском провалилась. Хэн покраснел еще пуще прежнего.

   — Э-э... это ты о чем?

   — Ты собирался мне что-то сообщить, а потом вдруг безумно заинтересовался приборами. Видишь, мы уже в гиперпространстве, нечего пялиться на пульт, как будто видишь его впервые в жизни,— девушка улыбнулась.— Я жду.

   — Да я тут размышлял... вот... о том, что проголодался! Просто умираю от голода! Давай перекусим.

   — Мы ели перед отлетом, меньше часа назад,— напомнила Бриа, завладела второй его рукой и, сколько бы Хэн ни вырывался, отпускать не собиралась.— Признавайся.

   — Ну... вот я и говорю, я опять есть хочу!

   — Неужели?

   — Я... Бриа, конфетка... ну не умею я!

   — Умеешь.

   — Чего, например?

   — Ты умеешь летать. Драться. Всех спасать.

   — А... ну да,— Хэн вновь скосил глаза на девушку, и внезапный прилив отваги мгновенно иссяк.— Бриа, я вот тут пытаюсь сказать тебе... сказать, что...

   Он откашлялся и уныло подытожил:

   — И ничего не получается.

   — Я знаю.

   Бриа помолчала, поднесла его ладонь к губам.

   — Я знаю, Хэн. Я тоже тебя люблю.

   Он удивился, перепугался и обрадовался одновременно.

   — Правда?

   — И давно. Я влюбилась в тебя, когда ты не ушел, хотя я все время гнала тебя.