Хэн замотал головой.

   — Никаких музеев.

   — Шаштная коллекшия? — Оканор выпятил губу.— Шынок, ты меня порашаешь! Наш гипотетишешкий кол-лекшионер обладает вкушом и вешьма рашборшив. А вот в шем он рашборшив, молодой шеловек, так это в шредш-твах. Шудя по шпишкам, а у меня хорошая память, так вот, шудя по шпишкам, пошти вше это украли ишшо до тебя.

   — Что-то я не удивляюсь,— хмыкнул юный кореллианин.— Если хочешь, перепродай барахло обратно в музей.

   — Большую шашть, мой милый мальшик, большую шашть,— согласился Оканор.

   — Ну, вот и лады,— сказал Хэн, подумав, как обрадуется такому повороту дел Бриа.— Туда им и дорога. Ну так... сколько?

   Оканор назвал сумму.

   Хэн подарил старику взгляд оскорбленной в лучших чувствах невинности и потянулся, чтобы сгрести награбленное обратно в рюкзак.

   — В Колене живет один парень, который душу продаст, лишь бы одним глазком полюбоваться на такое богатство. Пойду-ка я лучше к нему, чего я здесь время теряю? — он взял со стола резной бивень банты с Татуина.

   Оканор поспешно назвал другую сумму, повыше. Хэн молча принялся складывать товар в рюкзак. Старик вздохнул так, будто этот глоток воздуха был последним в его жизни, и назвал сумму, значительно превышающую первые две, вместе взятые.

   — И больше не дам! — торопливо добавил он. Хэн покачал головой.

   — Мне нужно на пять тысяч больше. Как минимум. Скупщик взялся за сердце, с досадой наблюдая, как исчезают со стола сокровища. Когда Соло взял последнюю фигурку из живого льда, Оканор взвизгнул:

   — Нет! Не надо! Ты меня убиваешь! Ты меня рашо-ришь!!! Йенош, мальшик мой, ты ше меня беш штанов по улише пушкаешь! Как ты мошешь так поштупать шо штариком?

   Соло хищно оскалился.

   — Легко! Я знаю, что мне нужно, отлично представляю, сколько стоит товар, и меньше не возьму,— он взглянул старику прямо в глаза.— Скажу честно, Оканор, я просто не могу взять меньше. Я потрачу эти кредитки на кое-что особенное. И если все получится, ты меня больше никогда не увидишь. Завяжу напрочь.

   Оканор кивнул.

   — Ты рашрываешь мне шердше, Иданиан. Я шоглашен.

   — Хорошо,— сказал Хэн и вынул добычу обратно. Он вышел из лавки с довольной ухмылкой на физиономии, в потайном кармане лежали документы и банковский

   аккредитив. Путешествовать юный кореллианин собирался под другим ИД, а золотую фигурку паледора — спрятать в только ему известном месте. Никогда не вредно оставить что-нибудь про запас. На всякий случай...

   Думая о кредитках Оканора, которые будут ждать его в столице, Хэн, насвистывая, шагал к станции.  * * *

   У ворот особняка Таренов обнаружился небольшой спортивный флаер, повисший над вымощенным двором, а в гостиной — молодой человек, с которым беседовали госпожа Тарен и Павик. Увидев Хэна, хозяйка дома скисла. Видимо, надеялась, что он уже убежал с фамильным серебром.

   — Привет! — сказал Хэн.— А где Бриа?

   Молодой человек оглянулся. Наверное, годом или около того старше Хэна, приятный, одет для полуденной партии в мяч.

   — Здравствуйте,— сказал он приветливо и протянул руку.— Я — Даэль Леваре, а вы...

   Он прищурился и, прежде чем Хэн успел открыть рот, воскликнул:

   — Минуточку! То-то думаю, я видел вас раньше! Таллус Брин, верно?

   Пилот так и не придумал проклятия, достойного ситуации, поэтому лишь ухмыльнулся и помахал ладонью в воздухе.